Мой ребенок Тигра - Евгения Мэйз

— Столько всего!

Ирина Александровна забрала пакет из ее рук, на этот раз не став ругаться за ее расточительность. Привыкала, наверное, что Ольга не экономит на людях, которых привыкла считать близкими.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Прячется от тебя, — шепнула она, прежде чем уйти в ванну. — Соорудили шалаш из одеял.

Ольга кивнула, ощутив, что соскучилась по этому дому. Люди, жившие в нем, не были родными, но так уж вышло, что стали близкими за все это время.

— Куда пропал мой маленький мальчик?

— Не знаю! Не знаю! — подыграла ей женщина. — Пойду пересыплю все в аптечку.

Ольга повесила пальто на крючок и пошла бродить по дому, «пытаясь» найти сына. Через несколько долгих минут она нашла его.

— Мама!

Макар полез обнимать ее и, зацепившись за край одеяла, разрушил сооружение, завалив себя и щенка текстильной кучей. Ольга хохотала, глядя на шевелящиеся комки одеяла, щекотала их, тем самым дезориентируя, и заходилась в новом приступе смеха пуще прежнего. Макар и Вуки выглядели презабавно.

— Оль, я чего-то не знаю?

Ирина Александровна возникла на пороге комнаты, держа в целой руке коробку с экспресс-тестом на беременность.

— Ведь просила же положить в другой пакет, — откликнулась в ответ Олька, поднявшись и потянувшись за попавший в не тот дом коробкой.

Она мгновенно почувствовала себя так словно попала в баню, а посмотрев в зеркало современного серванта, поняла, что выглядит точно также.

— Сказали, что я похожа на беременную. Маловероятно, но решила, что надо провериться.

— Так! Ты должна мне рассказать все! Почему я ничего не знаю о твоем Амуре?

Ирина Александровна была не права. Она знала об этом Амуре побольше Оли. Но только Багдасарова не спешила посвящать кого бы то ни было в свои ночные дела. Почему в ночные? Тигран остался на неделю один-единственный раз, а потом стал захаживать только ночами. Разве это можно было назвать отношениями? Это было развлечение. О таком не говорят.

— Потому что нечего рассказывать. Мы встречаемся. Ночами.

Ирина Александровна охнула, прижав руку к груди. Но! Шальной взгляд в ее голубых глазах никуда-никуда не делся. Она хотела знать все.

— А почему ночами? Он женат? Оль, только не говори, что это сосед!

Оля подавилась смешком, пряча коробку в сумке.

— Он страшный, да? Страшный?

Багдасарова не отвечала, но на вопрос внешности задумчиво покачала головой из стороны в сторону, а потом обняла наконец откопавшегося сына. Он был такой лохматый, такой сердитый и такой красивый.

— Мама!

Оля целовала его, а потом вновь смеялась за попыткой Макара затолкать ее под плед.

— Оль, а как же Тигран?

— Он уже и забыл обо мне, — отмахнулась от вопроса Ольга. — Сколько можно ждать его?

Она почесала вылезший из-под клетчатого пледа хвост.

— Умру старой девой прежде, чем он поймет, что за красоту проглядел.

Оля немного издевалась над старой подругой. Она помнила с чьей подачи завертелось вся эта кутерьма, подарившая самые кошмарные и одновременно чудесные воспоминания.

— Смеешься надо мной? Ты и старая дева?

Ольга постаралась быть серьезной, но у нее не выходило — Макар продолжал смешить ее и втягивать в новую игру.

— А как же Цовик?

— Ничего не вышло, — выкрикнула Багдасарова, наконец накрытая стеганным одеялом. — Тигран ваш оказался тем еще актером!

— Что это значит?

В темном и душном одеяльном логове было тесно и стало еще теснее после того, как к ним взобралась хозяйка гостеприимного дома.

— Он все время только делал вид, что я нравлюсь ему, а стоило уехать с Кавказа, так он обо мне и думать забыл.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍