Поцелуй принца - Джулия Лэндон

Подобного развития событий он не ожидал и потому молчал, не зная, что сказать.

– Ах, Ваше Высочество! – вдруг воскликнула Холлис. – Вы опять заблудились? Идемте, я покажу вам дорогу в бальную залу.

Лео проигнорировал сказанное ею и подался вперед:

– Раса, прошу тебя, подумай хорошенько.

Она лишь покачала головой и отступила вглубь кладовки.

– Должно быть, вы ищете игорную комнату, – вдруг заговорила Холлис пронзительным голосом за его спиной.

Лео неохотно попятился и повернулся к Холлис. Он с удивлением и досадой увидел в коридоре леди Кэтрин Моэм, которая с любопытством глазела на них. Обращаясь к Расе, он сказал:

– Благодарю вас. Миссис Ханикатт спасла меня и вернет обратно в бальную залу. – Он улыбнулся леди Кэтрин: – Похоже, я и правда заблудился.

Но леди Кэтрин не была дурой. Прищурившись, она задумчиво разглядывала его.

Холлис подхватила его под руку и пропела:

– Вы, наверное, немного переборщили с элем, не так ли, Ваше Высочество?

У него во рту не было ни капли спиртного, но он радостно согласился:

– Да, пожалуй!

Леди Кэтрин сделала реверанс.

– Добрый вечер, Ваше Высочество.

– Миссис Ханикатт, если вы сумеете препроводить меня в игорную комнату, а потом и до ближайшей кружки эля, я был бы вам весьма признателен. – Он сделал вид, будто споткнулся, а Холлис жизнерадостно поприветствовала знакомую: – Добрый вечер, Кэтрин! – И они вдвоем направились к главной зале.

– Итак? – прошептала Холлис, когда они зашагали по коридору.

– Она отказывается уезжать. Ей здесь нравится. Она утверждает, что Пеннибейкер обращается с нею хорошо.

– Вот как! – вырвалось у Холлис, не ожидавшей этого. – Что ж… раз она здесь счастлива…

Лео не понимал, как женщина может быть счастлива при таких обстоятельствах. Ее лишили свободы, превратили в товар. И если сейчас ей хорошо и комфортно, ведь это не значит, что так будет всегда. Но у него не было желания вступать в дебаты с Холлис. Она уже и так сделала для него очень много, и ему не хотелось впутывать ее в это дело еще больше. Когда они подошли к игорной комнате, он отвесил ей церемонный поклон:

– От всей души благодарю вас за оказанную помощь. Не будете ли вы так добры, не сообщите ли то, что нам стало известно, кому следует?

– Разумеется. – Холлис сочувственно улыбнулась. – Вы пытались, и это все, что сейчас имеет значение.

А вот Лео совсем не был в этом уверен. Одной попытки явно было мало.

Он смотрел, как Холлис затерялась в толпе, а потом вошел в игорную залу и отыскал там Бека. Его друг явно перебрал горячительных напитков и стал чересчур многословным.

Лео присел. Голова у него шла кругом, мысли путались, но он пытался придумать, что делать дальше… пока в игорную залу не вошел Пеннибейкер и громким шепотом не потребовал от Лео объяснить, что ему понадобилось от его веслорианской служанки, и не попросил его немедленно уйти.

Глава 27

…некая гусыня, которую очень легко задеть, вызывая у нее сильнейшее раздражение, тем не менее прихорашивается изо всех сил, дабы привлечь внимание виконта-холостяка. Очень надеемся, что кто-либо сжалится над маленькой птичкой, прежде чем у нее начнется линька.

Двух дам видели в платьях, скроенных и сшитых леди Каролиной Хок. Ходят слухи, что леди Каролина намерена открыть собственный магазин, дабы поделиться своими талантами со всеми представительницами прекрасного пола в Лондоне.

Уважаемые дамы, не имеет смысла повторять, что серый цвет не годится для устройства летнего бала и что его следует приберечь исключительно для ношения траура.

Дамская газета мод и домашнего хозяйства госпожи Ханикатт

Потребовались объединенные усилия Леопольда и Гарретта, чтобы доставить Бека домой и уложить в кровать, а Каролина шла впереди и устраняла все препятствия на их пути. Уже лежа на кровати, свесив с нее одну ногу, Бек принялся жаловаться на то, что он столько денег оставил за игорным столом.

Когда в комнату вошел Гарретт с ночной рубашкой барона в руках, Каролина сказала:

– Займитесь Беком, Гарретт. А я провожу принца.

– Подождите, подождите, подождите, – донесся до них голос Бека с кровати, и он даже приподнялся на локте. – Лео… пообещай мне, что, если со мной что-либо случится, ты позаботишься о Каро.

– Бек! – воскликнула Каролина. – Ничего с тобой не случится. Ты просто пьян и несешь всякую ерунду.

– Обещай мне, приятель! – настаивал Бек. – Я знаю, что ты не сводишь с нее глаз, – не думай, что я ничего не замечаю, – добавил он, грозя пальцем пустому месту.

– Хорошо, дружище, обещаю, – с улыбкой согласился Лео.

– Приедешь и заберешь, если потребуется. В Алусии ей будет куда лучше, чем здесь, с этими шакалами. – Глаза его закрылись.

– Бог ты мой! – вырвалось у Каролины. – Ваше Высочество, проводить вас?

Они вышли, а Гарретт принялся снимать с Бека башмаки.

В коридоре, пока Каролина закрывала дверь в комнату Бека, Лео привалился к стене и горько улыбнулся. Он ослабил узел на шейном платке, размотал кушак и перебросил его через руку. Он был так красив, стоя здесь, что сердечко Каролины сбилось с ритма. Схватив его за руку, она повлекла его за собой и, когда они чуть ли не бегом спустились по лестнице, втолкнула в гостиную.

Камин был холодным, портьеры – задернуты. Нашарив на столе свечу, она зажгла ее. В комнате стало чуточку светлее. Подняв огонек над головой, она обернулась.

Он забрал у нее свечу и поставил на стол, а потом заключил ее в свои объятия.

Она не отдавала себе отчета в том, что делает, сознавая только одно: нельзя терять ни минуты, пока он рядом.

– Все встало с ног на голову, не так ли? Холлис рассказала мне о том, что случилось, но не раньше, чем Кэтрин Моэм подошла ко мне и заявила, что, заботясь о моих чувствах, она решила рассказать мне о том, что она видела, как вы пытались соблазнить служанку, и что я могу быть уверена, что знаки внимания, которые вы мне оказываете, служат всего лишь для отвода глаз.

– Что она сказала? – спросил он, не веря своим ушам.

Каролина небрежно отмахнулась:

– Можете мне поверить, она получила истинное удовольствие, рассказывая мне об этом.

– И от того, что рассказала это лорду Пеннибейкеру, она тоже получила истинное удовольствие, – с оттенком горькой иронии заметил он. – Это больше не имеет значения. Раса отказалась уезжать. Я сказал Пеннибейкеру, что бедная девочка отвергла мои ухаживания и сбежала.

– Леопольд!

– А что еще я мог ему сказать? Не мог же я допустить, чтобы ее обвинили в случившемся. – Он погладил Каролину по лицу. – Я