Поцелуй принца - Джулия Лэндон

Уважаемые дамы, если метелкой из перьев не удается убрать пыль из углов, слепите шарик из черного хлеба и покатайте его в уголке, и тогда вы добьетесь желаемого.

Дамская газета мод и домашнего хозяйства госпожи Ханикатт

Посланник Редбейн довольно неожиданно нагрянул к Лео в «Кларендон», пожелав увидеться с ним в общей комнате гостиницы в утро званого ужина у Фаррингтонов. Он выглядел взволнованным и запыхавшимся, как если бы за ним гналась стая волков.

– Доброе утро, Редбейн, – приветствовал его Лео, поднимая взгляд от утренней газеты. – У вас все в порядке?

– Ваше Высочество, – проговорил Редбейн, стискивая в руках шляпу. – Вам жизненно необходимо покинуть Англию завтра с утренним отливом. Королевский корабль готов к отплытию.

Лео на миг застыл.

– Завтра? Почему?

Редбейн достал из кармана письмо.

– Того требует британский министр иностранных дел. Они придерживаются каких-то сумасбродных идей насчет того, что вы вместе с веслорианцами организовали заговор против короля или даже вовлечены в нечто еще более бесчестное. Они явились ко мне и потребовали, чтобы король немедленно отозвал вас из Англии.

– Что вы такое говорите? – Лео отшвырнул газету и выпрямился во весь рост.

Редбейн протянул ему письмо.

Лео быстро пробежал его глазами. Это было официальное требование к его отцу отозвать его отсюда под предлогом «недостойного поведения».

– Недостойное поведение? – переспросил Лео.

– Это эвфемизм обвинения в том, что вы злоумышляете против своего отца. Им не нужны неприятности, Ваше Высочество. Они не могут допустить, чтобы заговор вызрел именно здесь.

– Я не злоумышляю против своего отца, – заявил Лео. – Но если кто-нибудь подозревает меня именно в этом, ему достаточно лишь вернуться со мной в Алусию, где я открою правду относительно своих действий здесь, – сухо закончил он и потер глаза. – Депеша уже отослана моему отцу?

Редбейн кивнул.

Итак, на пути возникло очередное препятствие. Лео подозревал, что отец не придаст значения разговорам о государственной измене, зато легко поверит обвинениям в недостойном поведении.

– Это делается исключительно в интересах Алусии, – добавил Редбейн.

– Хорошо, я понимаю, что должен уехать. Но только в понедельник.

– Но Ваше Высочество…

– Ничто не заставит меня изменить свое решение, Редбейн. Мне нужно напоследок сделать еще кое-что, и только тогда я уеду.

Редбейн лишь недовольно поджал губы.

– Еще что-нибудь? – осведомился Лео.

– Нет, Ваше Высочество.

– В таком случае вы можете идти, – с раздражением бросил он, жестом отпуская посланника.

Полученные известия неприятно удивили его. Он по-прежнему не знал, где обретается последняя женщина, как не знал и того, чем закончится сегодняшний вечер. Но от мысли о том, что он лишится Каролины, ему было горше всего. Он знал, что этот момент настанет, что ему придется сказать ей «прощай!», но он упрямо гнал от себя подобные мысли. И вот сейчас он должен взглянуть в лицо неизбежному. Она стала значить для него так много. Она стала означать для него все. Она стала светом, в котором так нуждалась его душа. Разве может он уехать? Он не представлял, как будет жить дальше, зная, что еще очень долго не увидится с нею, а когда это все-таки произойдет, то непременно в Алусии, и он к тому времени, скорее всего, будет уже женат на другой. Если не на Евлалии, то на ком-нибудь еще.

Весь остаток дня он пребывал в дурном расположении духа, пытаясь разрешить эту дилемму. Одеваясь на званый ужин, он вновь не мог отделаться от чувства, что ощущает себя чужим в собственном теле. Словно оно не подходило тому новому человеку, которым он стал. Словно оно оказалось неспособным любить женщину. Он сгорал от страсти к ней. В буквальном смысле. Лео даже приподнял подол сорочки, опасаясь разглядеть на груди смертельную рану.

Что же он наделал? Неужели он лишил невинности женщину, которую любит по-настоящему, чтобы тут же бросить ее? В тот момент это представлялось ему настоятельной необходимостью, единственным правильным выходом для них обоих. Но сегодня, когда ему грозило изгнание, этот его поступок казался ему неправильным и корыстным.

Он покосился на Фреддара, который был старше его на добрых двадцать лет.

– Что скажешь, Фреддар, ты готов вернуться в Алусию?

– Да, Ваше Высочество, готов. Скучаю по своей семье.

А вот Лео не скучал нисколько. Во всяком случае, по Каролине он станет скучать куда сильнее. Намного сильнее.

У дверей особняка Фаррингтонов его приветствовал лорд Фаррингтон собственной персоной.

– Добро пожаловать, добро пожаловать, Ваше Высочество. Благодарю вас за то, что приняли наше приглашение, – сказал он, когда Лео протянул накидку застывшему в ожидании лакею. – Надеюсь, вы не против того, что сегодня мы собрались тесным, можно сказать, семейным кружком. Надеюсь на приватную беседу с вами сегодня вечером, поскольку я поддерживаю тесные связи с мистером Винтерсом из Алусии.

Снимая шляпу, Лео обернулся к нему.

– В самом деле? – спросил он.

Эту фамилию называл ему Лизандр. Винтерс был самым доверенным советником его отца и торговцем живым товаром по совместительству.

– Он очень умный человек. Полагаю, мы можем расширить сотрудничество между нашими странами. Торговля – это естественно. Но и в искусстве тоже. Эта идея особенно пришлась мне по душе. – Фаррингтон сопроводил свои слова широкой улыбкой.

– Благородная цель, – вынужден был признать Лео.

Он последовал за Фаррингтоном в просторную гостиную, которая явно недавно была заново декорирована, если судить по запаху штукатурки и необыкновенно чистым коврам и портьерам. Его приветствовали лорд Эйнсли, леди Кэтрин Моэм и ее мать, леди Моэм. Леди Кэтрин старательно избегала смотреть ему в глаза.

Здесь же присутствовали Холлис и ее отец, судья Триклбэнк, после них его представили мистеру Эдварду Хэнкоку и его жене, Фелисити Хэнкок. Ну и, разумеется, среди гостей были Каролина и Бек. Он оказался никудышным актером и не смог сдержать улыбку, завидев ее. На ней было еще одно чудесное платье из переливчатой зеленой материи.

– Прелестное платье, леди Каролина, – вежливо заметил он, склоняясь над ее рукой.

– Вам нравится? Я сама его сшила. – Она улыбнулась с напускной скромностью. – Мы не видели вас целых два дня, Ваше Высочество. Вы уже устали от нас?

– Напротив. К несчастью, я был очень занят.

– Все в порядке, – вмешался в разговор Бек. – Каро, будь добра, составь судье компанию, хорошо? Я бы хотел перемолвиться словечком с принцем.

– Правда? Каким именно словечком? – поинтересовалась она.

– Тебе не кажется, что если бы я хотел, чтобы ты знала об этом, то попросил бы тебя остаться? Ступай, – велел сестре Бек, погрозив ей пальцем.

Она же одарила ослепительной улыбкой Лео и пересекла комнату, чтобы