Побочный эффект - Ольга Вечная

Он смеется.

- Давай перейдем на ты. Нелюбовь к морским гадам объединяет.

Мы киваем друг другу и быстро едим.

- Почему ты подумала, что я грущу? Из-за того, что папа тыркает только Тимура? - Я пожимаю плечами, и он усмехается: - Думаешь, мне бы хотелось чего-то такого же?

- Я единственный ребенок в семье, мне не понять ваши братско-сестринские ревности.

- Каждый раз, когда Тимура заставляли делать то, что ему не нравилось, я ему сочувствовал. Когда я поступил в мед, отец купил мне первую машину. Кстати, мерс, я чуть не обоссался от счастья. Когда Тимур поступил в мед, с ним перестали разговаривать. Ему пришлось пропустить начало учебы, помогая в бизнесе, чтобы как-то выравнять ситуацию.

- Мне кажется, родители его обожают. И особенно Михаил.

- Может быть, однажды он ему об этом скажет.

К нам выходит Серафима.

- Вы тут едите, я уверена!

Мы усмехаемся, и я отламываю ей половинку батончика.

- Отсюда открывается красивый вид на сад, - сообщает она. - Почему-то не включают подсветку, надо спросить... - она оглядывается, но видимо передумывает. - Тебе нужно будет приехать сюда днем.

- Может быть однажды.

- В юности я обожала приходить к Тимуру в гости, обожала этот дом, гостеприимство Людмилы. Мои родители давно развелись, мне было так интересно — папа живет там же, где и ты. Разве не чудо?

- Вы знакомы с детства? Ух ты.

- Вообще-то я дружила с Зарой, мы вместе посещали танцы. А с Тимуром всегда были друзьями.

Не верю, что между ними ничего не было.

- Многие не верят, что между нами ничего не было, но это правда.

- Все нормально, тебе не обязательно сглаживать углы... - начинаю я, чувствуя, как ускоряется пульс.

- Но это правда, хотя я и была в него влюблена когда-то давно. И хуже всего, что он об этом знает.

- Вот как.

- Мы очень разные. Он — стабильный, спокойный, увлеченный. А мне нужны впечатления, эмоции, адреналин!

Она даже не представляет, сколько адреналина на некоторых операциях.

- Тимур часто предостерегает меня от ошибок, я, конечно, делаю по-своему и в итоге, допустим, жалею, но быть с ним — это же испытание. Ответственность, графики, пациенты... Для Тимура это, наверное, признак стабильности. Для меня — почти тюремный режим. Скучно. В общем, я вечно пытаюсь уговорить его на путешествие и приключения, а он — вернуть меня к реальности. В среду я, кстати, улетаю в Африку, мы запланировали интереснейшие экскурсии. Так что если надумаешь, можешь поехать со мной.

- Я? - переспрашиваю. - Спасибо, но у меня же филиал открывается.

- К черту его.

Улыбаюсь.

- Дело в том, что мне с Тимуром... не бывает скучно.

- Почему-то верю. Когда он о тебе говорит, всегда улыбается. Ты не представляешь, как я была заинтригована Аленой Евсеевой.

И сердце несется вскачь.

***

Пообщаться поближе с родителями Тимура не получается. Вскоре после возвращения с террасы Тимур находит меня на кухне со стаканом воды и предлагает отправиться домой. Да и его мама с папой не слишком горят желанием, особенно отец.

Я благодарна им всем за то, что не подняли на вечере тему интернет-травли, но не сомневаюсь, что за глаза обсудят. Да и эти частые подколы Тимура. Не со мной ли связаны его ошибки?

Этим вечером мы не занимаемся любовью, лишь обсуждаем вечер и, вымотанные, ложимся спать.

Утром он отправляет, кажется с десяток важных электронных писем, много говорит по телефону, и выглядит при этом, даже с босыми ногами и в домашних трико, крайне внушительно.

На его кухне довольно сложно освоиться, но омлет и салат у меня получаются хорошо.

Горячее уже на столе, когда Тимур плюхается рядом со мной, съезжает по креслу вниз, запрокидывает голову и, взглянув в потолок, рычит от раздражения.

Я отрываюсь от медицинского журнала, коих здесь обнаружилось десять стопок (едва я их увидела, воскликнула, что попала в правильную квартиру), и рассматриваю его подтянутое, сексуальное тело. Мрачное лицо. Взлохмаченные волосы.

- Как дела?

- Прекрасно, - усаживается ровнее и берет вилку. - Ты, должно быть, поняла за вчерашний вечер, какой из меня фиговый бизнесмен всем на потеху, и не представляю, что еще тут добавить.

- Ты злишься? - приподнимаю брови. - На меня или на отца? Или на что-то еще?

Он хмурится.

- На себя, потому что снова поверил, что ужин может пройти достойно. А ведь я просил ни надо мной, ни над кем-то еще не издеваться, не высмеивать и по возможности не унижать.

- Мне жаль, что все так вышло, и ты расстроился. Я долгое время не задумывалась, как на твой бизнес может повлиять мое трудоустройство. Извини меня за это.

- Что? - он как будто не понимает, о чем речь. - Ты подумала, мы с отцом поцапались из-за тебя?

Киваю.

- Твои амбиции, как и масштабы эго, впечатляют.

Незамедлительно кидаю в него лист салата, он ловит и запихивает в рот, немного, впрочем, расслабившись, и я вместе с ним.

- Так дело не во мне?

- Хорошо, расскажу. Мы с командой юристов недооценили формулировки в учредительных документах, и теперь, как ты могла вчера убедиться, отец счастлив. Словно подарок ему на день рождения.

- Что-то серьезное?

- По факту я оказался миноритарием в собственной клинике. Юридически все идеально, но по сути я вложился временем, именем и всем, что у меня было, а финансовый выхлоп ушел инвесторам. Среди которых, конечно, Михаил Эккерт. Если хочешь назвать меня идиотом — самое время.

- Ты не рассказывал.

- Знаешь ли, не хотелось хвастаться перед девушкой своей мечты.

- Погоди-ка.

Он сказал, что я девушка его мечты. Телепортацию еще не придумали, но каким-то образом в следующую секунду я уже сижу у него на коленях. Тимур по-прежнему злой до невозможности, но поясницу мне массирует почти нежно. Будто я его антистресс.

- Ты же получаешь зарплату как хирург и главврач? Или тоже нет?

- Это да. Разумеется, да. Но у меня не так много часов в операционной. И этого мало.

- Что-то подсказывает, что не мало.

- Значительно меньше, чем я рассчитывал. Филиалы мы уже оформляем иначе, но их развитие — вопрос времени. Я стараюсь об этом не думать — но отец, черт его дери, умеет подобрать слова.

- Тебя аж потряхивает.