Венера и воин - Сьюзен Гастингс

По Виа Аппиа в направлении юга скакал одинокий всадник. Он не жалел ни себя, ни свою лошадь. Крестьяне, торговцы, солдаты и другие путешественники испуганно теснились к обочинам дороги. Это был Валериус, сенатор Рима. На нем была легкая одежда, как на солдате, и его плащ развевался по ветру. Его не сопровождал эскорт, и лицо его было угрюмым. Он торопливо сменил лошадь на постоялом дворе, позволил себе глоток воды и продолжил изнурительную скачку. Гражданская война! Как Дамоклов меч, это слово угрожающе висело над ним. Население Рима бушевало, как кипящая лава в кратере Везувия. Республика трещала по всем швам, а он должен был заниматься еще и личными делами. В Риме без него не могли обойтись, но только политическими мерами уладить все было невозможно. Должны были вступить в дело военные, требовались личности, которые смогли бы укрепить пошатнувшуюся республику, а не какие-то дураки с ослиными ушами, которых их жены выставили на смех.

– Ромелия! Я тебя убью!

Сенатор метался по покою Ромелии взад и вперед, как хищник по клетке. Сцепив руки за спиной, он выставил голову вперед, и подбородок у него напоминал клюв хищной птицы. Вены на висках вздулись.

– Тебя покинули все боги, если ты вовлекла меня в такой позор, – заорал он.

Ромелия сжалась на постели и вздрогнула при его резких словах.

– Не кричи так, у меня из-за этого болит голова, – пожаловалась она и театрально подняла руки.

Валериус продолжал метаться по просторному мраморному покою, семь шагов туда, семь шагов обратно.

– Я кричу, как мне подобает. У меня есть на то причина.

Внезапно он изменил направление, в три шага оказался около Ромелии и сорвал с нее светлый парик.

– Проститутка, жалкая проститутка!

На одно мгновение он, казалось, успокоился и взглянул на светлые волосы, которые вертел в руках.

– Ты знаешь, как поступают варвары? Ей отрезают волосы, срывают с нее платье и гонят плетьми через всю деревню, и все жители бьют ее плетьми. Затем ее бросают в болото. А чтобы ее дух не вернулся, ее вгоняют деревянными кольями в землю.

Ромелия побледнела. Она, дрожа, вцепилась в простыню и беззвучно шевелила губами.

– Варварские нравы, – простонала она.

Валериус зло скривил губы.

– Я могу их понять, надо бы ввести эти нравы у нас. Тогда скучающий народ в Помпеях или в Риме имел бы приятную перемену развлечений, не так ли? А я бы увидел, как ты кончаешь жизнь подобным образом. Но мы – цивилизованный народ, у нас свой стиль жизни.

Ромелия шумно выдохнула.

– Благодарение богам.

– Призываешь богов? Каких? Приапа? Вакха?

Ромелия бросилась ему в ноги.

– Побей меня, побей меня, я это заслужила.

Валериус с отвращением посмотрел на Ромелию.

– Нет!!! Ты будешь до конца своих дней искупать зло, которое причинила. Надевай свой парик, я отправлю тебя в дешевый бордель.

Глаза у Ромелии расширились.

– Ты не сможешь! Я – патрицианка.

– Да? Я что-то не заметил. Та, кто, переодевшись как преступница, ночью прокрадывается к храму Вакха или на постоялый двор, кем она является? Почтенной римской матроной?

Он ядовито рассмеялся.

– Кто тебе это сказал? – спросила она растерянно.

– Соглядатаи, – ответил Валериус. – А ты не постыдилась втянуть во все это даже почтенную Атенаис.

– Она тебе об этом рассказала? – взвизгнула Ромелия.

– Да она скорее бы провалилась сквозь землю. Я не смогу больше смотреть в глаза Диодоросу.

– Ах, этому. – Ромелия презрительно взмахнула рукой. – Он общается только с мальчиками и даже не может сделать ребенка. Теперь он взял к себе в дом родственника для этого. – Она презрительно надула губы.

– Это его дело, и оно нас не касается. Меня касается твое поведение. Ты сделала из меня посмешище. Весь Рим говорит о том, какую охоту за беглецами ты устроила, и смеется. Представь себе, они заключали пари, поймают гладиатора или нет.