Венера и воин - Сьюзен Гастингс

Ромелия скучающе выглянула в окно.

– Я имела право велеть преследовать Пилу, она была сбежавшей рабыней.

– Нет, это дело префекта, она сидела в тюрьме.

– Ба, да этот префект – настоящая бестолочь, его можно использовать только как корм для львов, он ничего не соображает. Если бы я не взяла на себя инициативу…

– …я бы еще мог сейчас высунуться на улицу. Рим шатается, мне надо делать дела, а не спорить с такой, как ты.

– Тогда отправляйся в Рим и укрепляй республику. Я вообще не понимаю, зачем ты сюда прискакал.

– Чтобы раз и навсегда покончить со всем этим.

– Хорошо, так давай разведемся.

– Это было бы слишком просто. Мое сердце кричит о мести.

– Твое сердце? Не доводи меня до смеха. – Ромелия разразилась истерическим хохотом. – А у тебя оно разве есть?

– Я любил Пилу, – сказал он тихо, и Ромелия широко раскрыла глаза.

– Ты… что???

– Я любил эту рабыню. Не как женщину. Я видел в ней богиню.

– Ты делаешь себя смешным, Валериус.

– Ты разве поймешь?! Эта девушка была совершенной, такой совершенной, что я велел изваять ее в мраморе.

– Поэтому ты и хотел эту статую, – возмутилась Ромелия, – а я-то думала, ты хочешь скульптуру для украшения дома. – Она театрально схватилась за голову. – И я еще позволяла ей ходить в мастерскую скульптора!

– Так или иначе, ты не поняла ничего. Теперь ее нет.

– Да, ее нет! К сожалению! Я бы с удовольствием посмотрела, как львы превращают ее божественное тело в кровавый кусок мяса. Но у тебя же есть статуя, утешайся ею, – насмехалась Ромелия.

Валериус прошипел, как змея:

– Ты неисправима! Охрана!

– Оставьте меня! Оставьте меня! Что вам пришло в голову, идиоты? – закричала Ромелия, отчаянно обороняясь против схвативших ее стражников.

– Заприте ее и хорошо за ней присматривайте, потому что я найду для нее новое пристанище, более подходящее, чем мой дом.

Харчевня была маленькой и грязной, даже вывеска у входа, изображающая козла, была повреждена. Какой-то недовольный гость ударил в нее однажды пару раз топором.

Хозяин крутился около кувшинов с вином и обслуживал первых вечерних посетителей. Его жена принесла из кухни лепешки и жареных дроздов.

Клиенты, посещавшие трактир, были небогатыми. Это были простые люди, бедные путешественники, солдаты.

Они проявляли любопытство, потому что неуклюжая надпись под изображением козла сообщала, что гостей с удовольствием будет развлекать светловолосая красавица.

– Пошевеливайся и покажись гостям, – проворчал хозяин, обращаясь к светловолосой женщине, которая с угрюмым лицом стояла под лестницей.

– Оставь меня в покое, – прошипела она. – Я – патрицианка!

Хозяин оглушительно расхохотался.

– Ты забываешь, Ромелия, что на твоей правой руке выжжено мое клеймо. Теперь я знаю, почему благородный господин так дешево тебя продал. Ты строптивая, но я тебя от этого отучу. Или ты немедленно идешь в пивную и предлагаешь себя, или я возьму и изобью тебя до синяков.

– Уже иду, – проворчала она и натянула свой парик на голову. Она прошлась между столами, бросая на мужчин вызывающие взгляды. Жадные глаза следили за ее движениями.

– Новые клиенты, – закричал хозяин, и он и его жена выбежали из трактира на Виа Аппиа, чтобы поймать и заманить проезжавших путешественников.

Однако элегантный всадник с большим эскортом и легким экипажем не имел ни малейших намерений останавливаться в трактире.

Он даже на него не посмотрел.

У Ромелии, которая стояла позади хозяев в дверях, перехватило дыхание.

Это был Валериус, скакавший в Помпеи! Но кто же была дама, сидевшая в коляске? Она повернула голову, и Ромелия узнала тонко очерченный нос. Пальцы вцепились в косяк двери, она болезненно прикусила губы. Новой женой Валериуса была ее бывшая соседка Флавия!