Венера и воин - Сьюзен Гастингс

Радость в связи с рождением сына заставила его быстро забыть неприятные мысли, и он, счастливый, обнял жену, прижимавшую к груди их младенца.

Он осторожно взял сына в ладони и хотел положить его в плетеную корзинку, но увидел на дне две маленькие деревянные палочки. Сначала он рассердился на служанок, которые без должного старания подготовили ложе для малыша, но потом замер – он различил на палочках магические знаки.

– Это не те две палочки, которые на нашей свадьбе…

Он не осмеливался коснуться их. Их осторожно взяла Зигрун.

– Да, я узнаю их, – Она уставилась на руны. – Дерв – дуб, виду – лес…

Внезапно она вздрогнула.

– Велокс, это же имя нашего сына – Дервидиос.

– Дервидиос? Лес и дубы? Тот, кто вышел из дубового леса? Звучит многозначительно.

Однако у него не оставалось времени поразмыслить над этим. Предстоял праздник Белтаин, и они должны были добраться до своего имения. Велокс и Зигрун были поражены красотой природы, окружающей это место.

– Это будет твое королевство, Зигрун, – гордо сказал Велокс. – Ты теперь богатая женщина. У тебя двадцать коров, много свиней и кур, есть батраки и служанки, они помогут тебе в работе.

– Не беспокойся, я дочь крестьян, и я знаю, как вести хозяйство. Странно, прежде я была свободнорожденной и бедной, потом я была рабыней, а теперь я богата и хозяйка большого имения, и у меня есть батраки.

Она схватила его руку.

– Я никогда не забуду, насколько это унизительно, когда с тобой обращаются, как с рабом.

– Тогда будь внимательна, чтобы батраки и служанки не сели тебе на голову, – предостерег ее Велокс.

– Ты думаешь, что со мной можно такое проделать?

Велокс рассмеялся:

– Конечно нет.

Была глубокая ночь, но во всем королевстве спал только Дервидиос.

Из расположенного поблизости Лугудунума шествовала торжественная процессия друидов. Король ожидал их у края долины.

Верцуликс зажег факел и передал его Антекусу.

Факел стал источником света в царстве мрака.

Антекус поднес факел к груде древесины, сложенной на поле Велокса. Огонь коснулся дерева, с шипением стал пожирать его, и в темноту пространства взметнулось пламя костра, желтые искры полетели ввысь.

– Год двигается по кругу, ночи и дни составляют времена года, за светом следует тьма, а за тьмой следует свет. То, что рождено, умрет, а после смерти возникнет новая жизнь.

Мощный голос прорезал тишину ночи. И тут вдали загорелся второй костер, затем третий, четвертый.

Повсюду на всей окружающей территории запылали костры, люди праздновали Белтаин, прогоняли тьму и холод зимы.

Велокс и его батраки проводили через маленькие костры животных, украшенных ветками омелы, чтобы испросить у богов плодородия. Верцуликс благословил двор и конюшни Велокса и произнес магические заклинания над его стадом, затем перешел к следующему двору.

Антекус со своей свитой оставался до рассвета сидеть у костра и наблюдал за тем, как Велокс проводил свое стадо через огонь так, чтобы ни одно животное не получило ожогов.

Король чувствовал, что его новый воин – особый человек. Не напрасно Верцуликс вложил судьбу Велокса и Зигрун в его королевские руки – он, должно быть, знал о тайном предназначении этой пары.

Когда рассвело и первые лучи солнца упали на долину, Велокс запряг в плуг двух сильных быков и повел их на пашню. Антекус надавил на плуг, и батраки погнали быков. Прямая полоса отпечаталась на темно-коричневой, дышащей соками пробуждения земле. В конце ее Антекус остановился и воткнул ветки омелы во свежевспаханную землю.

– Да будут твои пашни постоянно урожайными, а твои стада плодовитыми… как и твоя жена. – Он улыбнулся, и на его сильном, грубо отесанном лице промелькнуло нечто мягкое. Величественным взмахом головы он отбросил назад свои рыжие космы. Зигрун при этих его словах покраснела. Взошедшее солнце окрасило весь мир алым светом, и шевелюра короля засветилась подобно костру в честь Белтаина.

– На коней! – крикнул он своей свите. – Праздничный стол ждет нас, а вместе с ним и развлечения.

Он повернулся к Велоксу, который нежно обнимал Зигрун, прижимавшую спящего Дервидиоса к своей груди.

– Конечно, ты желанный гость за моим столом, как и все мои воины, – сказал Антекус. – Однако я пойму, если ты сегодня захочешь остаться со своей семьей у себя дома. Тебе теперь достаточно часто придется оставлять их одних.

И всадники умчались галопом, прежде чем Велокс успел что-то ответить.

Верцуликс стоял на холме и глядел вниз, на широкую долину Родануса. Свет полной луны наполнял ее серебряным мерцанием. Он опирался на свою сучковатую палку и медленно спускался по склону ко двору между яблоневыми деревьями. Своей палкой он постучал в деревянный косяк двери и отошел на несколько шагов назад.

Велокс вскочил и схватился за меч. Зигрун испуганно прижала ребенка к груди. Не разбойники ли это, которые рыщут повсюду в поисках добычи, или кто-то чужой из племени, кочующего в поисках земли? А может, над ними шутят демоны ночи?

Когда она, однако, не услышала звона оружия, она последовала за Велоксом к выходу, боязливо прижимая к себе своего маленького сына.

В ярком свете луны перед ними стоял Верцуликс, излучавший неземной свет. Зигрун в ужасе отпрянула, Велокс угрожающе поднял свой меч.

– Напомнить тебе о твоей клятве, Велокс?

– Я ни в чем тебе не клялся, старик. Я принес клятву моему королю, что буду верно служить ему.

Верцуликс не тронулся с места, только его длинная белая борода развевалась на теплом весеннем ветру. Был Зимивизониос, полнолуние.

Мгновенно Зигрун все поняла.

– Нет, – воскликнула она и прижала к себе Дервидиоса. Велокс неуверенно переводил свой взгляд с нее на Верцуликса и нерешительно перекладывал меч из одной руки в другую.

– В чем дело?

– Нет! Оставь мне моего ребенка! – Крик Зигрун, казалось, достиг ночного неба.

Велокс взмахнул своим мечом, но в то же мгновение Зигрун выбила меч из его рук. То ли бледный свет луны окрасил ее лицо в такой белый цвет, то ли ужасное горе, которое внезапно охватило ее душу.

Однако Верцуликс протянул руку и указал на ребенка.

– Ты это знала, – сказал он сильным голосом. – Велокс должен следовать гecce. Я заберу его в шестой месяц Зимивизониос в его жизни. Его воспитают на туманных островах, он получит мои указания в священных рощах. Подумай, есть много призванных, но лишь немногие являются избранниками, а вы избранники.

Он повернулся и медленно пошел на холм, крепко опираясь на палку. Они смотрели на его согбенную спину, которая издали напоминала склоненную шею лебедя.