Идеальный парень - Алексис Холл

– А теперь, – продолжал он со своей легендарной меланхолией в голосе, – мы снова вернулись в наши гаражи и спальни, нынешние музыканты играют на взятых напрокат гитарах и записывают музыку на старенькие ноутбуки, а потом выкладывают их на «Саундклауд», «Спотифай» или «Ютуб» для всех, кто будет готов их послушать. И внезапно все снова стало настоящим. Я тоже когда-то с этого начинал, но мне уже нет дороги назад.

Впервые мне не хотелось сказать ему какую-нибудь гадость. Вопреки всякому здравому смыслу я поймал себя на том, что мне интересно было слушать его.

– А как все это стыкуется с «Идеальным кандидатом»?

И впервые за время нашего знакомства я увидел, что мой вопрос задел что-то в душе Джона Флеминга. Он посмотрел на свою бутылку пива, а потом закрыл глаза и долго их не открывал.

– Я не могу быть таким, как прежде, – сказал он, – значит, я должен стать кем-то еще. Потому что другой возможный вариант – это стать пустым местом. А я не могу быть пустым местом. Мой агент сказал, что участие в этом шоу пойдет мне на пользу – напомнит обо мне прежней аудитории и познакомит со мной новую. Это не полноценное возвращение на сцену, а, скорее, выход на поклоны, когда занавес уже опущен. Ты стоишь на сцене, свет уже начинает гаснуть, а ты просишь зрителей подождать и послушать твою последнюю песню.

Я даже не знал, что сказать. Наверное, ничего и не нужно было говорить. Ведь он говорил за нас обоих.

– Все твердят тебе: когда ты молод, тебе кажется, что ты будешь жить вечно. И никто не скажет, что когда ты состаришься, то будешь думать точно так же. Только окружающая действительность будет постоянно напоминать тебе о том, что это не так.

И как мне теперь нужно было поступить? Что делать?

– Ты… о тебе всегда будут помнить, папа.

– Возможно. Но когда я оглядываюсь назад, то невольно задаю себе вопрос – а что я сделал?

– Ну, ты записал около тридцати студийных альбомов, у тебя было несчетное количество турне, твоя карьера продлилась около пятидесяти лет, и однажды ты даже украл «Грэмми» у Элиса Купера.

– Не украл. А честно заслужил. – Похоже, он немного взбодрился. – И мы потом на парковке устроили славную потасовку.

– Вот видишь. Ты сделал очень много важного.

– Да, но только кто теперь об этом помнит?

– Не знаю, люди, интернет, я, «Википедия».

– Может, ты и прав, – допив остатки эля, он с решительным видом поставил бутылку на стол. – Как бы там ни было, но мы хорошо посидели. А теперь я должен отпустить тебя.

– О, ты уходишь?

– Да, меня пригласили на вечер к Элтону. А у тебя и… твоего парня тоже, думаю, много дел.

Сам не знаю как, но он заставил меня сожалеть о том, что эта встреча, на которую мне так не хотелось идти, заканчивалась.

– Ну что ж. Хорошо, что повидались.

Когда отец встал, я понял, что он даже не снял куртку. И тут он замер и посмотрел на меня таким проникновенным взглядом, что мне показалось, будто все и правда было замечательно.

– Я бы с радостью еще раз встретился с тобой. Пока у нас есть время.

– Следующие две недели я занят. Много работы, и у родителей Оливера годовщина свадьбы.

– Тогда как-нибудь потом. Пообедаем вместе. Я напишу тебе.

А затем он ушел. Снова. И на этот раз я не мог точно сказать, что именно чувствовал. Я был уверен, что поступил правильно. Но помимо этого не понимал, чего в конечном итоге добился. Нельзя сказать, что мы стали ближе. Да и не могли мы с ним сблизиться. Он уничтожил всякую надежду на это, когда двадцать пять лет назад сбежал от меня и не вернулся. И вот когда я уже перестал из-за этого переживать, он по-прежнему не высказывал никаких намеков на сожаление, да и вряд ли выскажет их когда-нибудь. И, возможно, нам в итоге и не удастся поговорить с ним так, чтобы эта беседа не была сосредоточена вокруг его личности.

Еще совсем недавно я даже гордился тем, что посылал его в ответ на все предложения наладить со мной отношения. Но теперь в таком поведении отпала необходимость, и мне это даже нравилось. Кроме того, этот человек умирал. И я мог выслушать несколько его историй, если это хоть как-то облегчило бы его последние дни. Ведь правда заключалась в том, что Джона Флеминга уже невозможно было изменить, и я понимал, что, несмотря на все мои надежды, мне не стать для него кем-то важным. Однако я немного узнал его. И смог поддержать. А это что-то да значило.

Так почему бы не довольствоваться тем, что я уже получил?

Глава 40

В день проведения «Жучиных бегов» я приехал в офис к одиннадцати утра, а в три часа дня был уже в отеле. Я заранее разобрался с украшением столов и получил подтверждение ото всех участников мероприятия – ради этого пришлось провести множество изматывающих телефонных переговоров, ну а украшения мы делали всю ночь вместе с Прией и Джеймсом Ройс-Ройсом, – однако у меня возник затык с музыкой. Я пытался убедить себя, что на музыку никто не обратит внимание, потому что богатые люди больше всего любят слушать звуки собственного голоса, и как раз в этот момент в кабинку, где я лихорадочно надевал смокинг, заглянул Риз Джонс Боуэн.

– Я слышал, – сказал он, абсолютно не обращая внимание на то, что я стоял перед ним в одних трусах, – что у тебя возникли затруднения по части музыки.

– Все в порядке. Мы обойдемся и без нее. В прошлый раз я приглашал струнный квартет, но всем было по фигу.

– Ну если ты так думаешь, то я скажу дяде Алану, что мы не нуждаемся в его услугах.

– Кажется, я что-то пропустил? Кто такой дядя Алан и почему нам могли понадобиться или не понадобиться его услуги?

– А, видишь ли, я разговорился с волонтером Бекки, которая говорила с волонтером Саймоном, который говорил с Алексом, а тот в свою очередь – с Барбарой, и она сказала, что группа, которую ты хотел пригласить играть на вечере, уехала, и ты не смог найти им замену. И тогда я подумал, почему бы не обратиться к дяде Алану? Я позвонил ему, и он сказал мне, что он с ребятами сейчас в городе, так как они выступают на Би-би-си в программе «Хвалебная песнь» и с радостью нам помогут.

Я уже смирился с тем, что до конца этого разговора мне придется оставаться без брюк.

– Хорошо, Риз. Я спрошу еще раз: кто такой дядя Алан?

– Ты знаешь, кто такой дядя Алан. Я уже рассказывал тебе про него. Я всем рассказываю про дядю Алана.

– Да, только я никогда тебя не слушаю.

Он удивленно выпучил глаза.

– Ах да, я уже забыл, какой ты придурок. Дядя Алан – руководитель Скенфритского мужского хора. И этот хор довольно известный.

– И ты сказал об этом только сейчас, потому что…