Парадокс Севера - Виктория Побединская

Мне показалось, я горю. И это было вовсе не литературным сравнением. Я приложила холодные ладони к щекам, чтобы унять жар.

— Я выбираю третий вариант, — пропищала я.

— Третьего варианта нет, — ответил Север.

Все внутри меня буквально кричало от его прикосновений. Я знала, стоит мне согласиться, и ничего не спасет меня от того, чтобы добровольно сдать свои позиции. Два шага до его комнаты и одной только мысли о руках, поцелуях на моих губах, уже было бы достаточно, особенно сейчас, когда выражение его лица совсем не сулило милости.

Там, в темноте новогодней ночи, под шум фейерверков и пережитого, происходящее между нами казалось таким естественным, как дышать. Сейчас же этот напор пугал.

Я никогда не боялась Виктора как Севера.

Оказалось, я боюсь его как мужчину.

Боже.

Запаниковав, я едва не грохнулась в обморок. Но, как часто бывает на соревнованиях, в самые критические моменты внутри включается скрытый, резервный источник сил, отвечающий в то же самое время за все самые мои глупые поступки, но позволивший гордо задрать подбородок, и с вызовом глядя ему в глаза, ответить. Отгадайте, что я выбрала?

***

Я ковыряла омлет, пытаясь вилкой сложить из помидоров и грибов слово «идиотка».

— У тебя завтра важный день? — спросила у Макса Адель, беззвучно размешивая в чашке кофе.

— Ага, — с набитым ртом покивал Макс. — Последний сеанс и типа общего мини-праздника с кексами, бутербродами…

— И без выпивки, — произнесли они одновременно и рассмеялись.

— Север с тобой пойдет?

— Неа. А зря. Родись он лет на двадцать раньше как пить дать бы возглавил одно из подразделений «Straight Edge»*.

— Виктор не вегетарианец, — ответила Адель.

Макс пнул меня под столом.

— Чего? — подняла я взгляд.

— Где он? — беззвучно произнес он одними лишь губами.

Я пожала плечами.

«Мне откуда знать?»

После завтрака, на который Север так и не явился, все дружно решили пойти на склоны. Я не хотела, ведь никогда не каталась ни на лыжах, ни на сноуборде, но Макс уговорил.

Костюм пришлось брать в прокате. Отстояв очередь и облачившись в желтый лыжный комбинезон, который был мне на размер велик, я прихватила под мышку огромного размера доску, и кое как доковыляла до спуска.

Адель со Стражем ушли кататься на склон с красным флажком, что-то подсказывало мне по большей части из-за Адель. Макс не был бы Максом не выбери он трассу, отмеченную черным. Я же остановилась на скромном зеленом круге**. Вот только кататься я не умела. Даже маленькие дети обгоняли меня, еще и противно хихикая. К моменту, когда я вернулась к точке сбора, я была взмокшая, уставшая и злая как собака.

Расположившись у деревянного столика с приделанными к нему лавками, Адель открыла сумку, достав оттуда термос и бутерброды. Уверенно затормозив, Страж снял свою доску и тоже подошел ближе.

Я притворилась, что пытаюсь открепить свою, но на самом деле мне просто хотелось хотя бы глазком посмотреть на их любовь. Антон коснулся ее губ мимолетно, перехватывая из рук стаканчик с горячим чаем, а у меня внутри защемило сердце. Потому что того, о ком оно болело, здесь не было. Он сидел один, пока другие веселились.

— Я пойду, Макса выловлю, — обратился Страж к Адель. — Через полчаса подтягивайтесь.

И мы с ней остались одни. Я подошла к столу, грея руки о пластиковый стаканчик.

— Зря ты ждешь, что он под тебя прогнется, — вдруг сказала Адель. — Не дождешься.

— Что?

Я замерла, так и не успев донести чай до рта.

— Просто хочу предостеречь тебя заранее. Такие люди, как Север, никогда не могут принадлежать кому-то. Они самодостаточны, им не нужен другой человек, чтобы чувствовать себя цельными. А Виктор полностью оправдывает свое прозвище. Холод, исходящий от него, притягивает, потому что за ним скрыта сила, но он никогда не перестанет оставаться холодом. Поэтому тебе придется смириться. Если хочешь быть с ним, не жди от него горячих признаний.

— Почему ты говоришь мне это?

Адель подняла глаза. Большие, светлые. Глаза того, кто распахнут навстречу этому миру, не ожидая от него подвоха. Взгляд, какой я не могла себе позволить, наверное, никогда.

— Потому что ты ему нравишься. Очень, — спокойно произнесла она, едва заметно улыбнувшись. — Я сразу обратила внимание, как он смотрел на тебя. Мне кажется я заметила это даже раньше, его самого. Женщины всегда такое видят.

Я не понимала, почему она говорит мне эти вещи. Ведь разве, расставшись, люди не оставляют друг друга в прошлом. И лишь когда она сказала: «Он никогда не улыбался раньше… А теперь начал», — поняла, она любила Виктора. Возможно не так, как любила когда-то. Любовью страстной, романтической. Сейчас я отчаянно видела, он был ей дорог. Как часть семьи.

Она сама была счастлива. Я видела, как рядом с Антоном ее глаза светились. И хотела такого же счастья для него.

— Поэтому ты выбрала Антона? — спросила я.

— Я не выбирала его, — ответила Адель, озаряясь непривычно широкой улыбкой. — Просто в какой-то момент поняла, он единственный, кто все это время по-настоящему был рядом. Относился ко мне как к чему-то важному. И на этот раз дело не во внешности. Мне кажется никто и никогда не касался меня с таким трепетом. А потом… — ее улыбка вдруг стала по лисьи лукавой. — Ты видела его без майки?

И громко мелодично рассмеялась.

Это было странно и так необычно. Я ждала чего угодно — презрения, зависти, жалости, но никак не дружескую руку, протянутую ладонью вверх.

Улыбнувшись, я произнесла:

— Знаешь, все это время я представляла тебя иной.

— Наглой стервой? — снова рассмеялась она.

— Нет, — я опустила глаза. Откровенность за откровенность. — Опасалась, что ты будешь ненавидеть меня.

Адель вылила остатки чая в кусты, и принялась закручивать термос.

— Знаешь, — сказала она, — должна все-таки существовать в мире женская солидарность. Без грязи, зависти и предательства. Тем более, когда мы все, наконец, обрели то, в чем так долго нуждались, — в ее глазах снова мелькнули те хитрые искорки, которые появлялись, стоило только заговорить об Антоне. — Я читала, что в одном из университетов, кажется где-то в Бельгии, девчонки придумали собственную систему знаков, не понятную парням. Что-то кажущееся несущественным, вроде... просьбы одолжить зубную нить. И если кто-то просит об этом, значит ему необходима помощь. Было бы здорово, если бы что-то подобное появилось и у нас.

— Очень жаль, что в Карточной Долине все работает в точности до наоборот.

— Кто-то должен быть первым, — сверкнув улыбкой, она закинула сумку на плечо. — Идем.