Пламя в моем сердце - Рита Трофимова

— Так и есть, ягоды сама собирала в прошлом году, ещё до поездки к Эмме, — лицо Марты расплылось в довольной улыбке.

Лина, во что бы то ни стало, решила достучаться до матери, как бы та не противилась и не делала вид, что Филипп для неё пустое место.

— Мама, я хочу позвать Филиппа за стол, — твёрдо сказала она.

Взгляд Марты упал на четвёртый прибор на столе, но она упрямо поджала губы.

— А я бы хотела отдохнуть с дороги и побыть наедине со своими дочерями. Тем более Элеоноре есть о чём рассказать. Так ведь? — Она поочерёдно оглядела Элу и Лину. — Ну чего вы обе как не родные и будто совсем не рады матери?

Лина, смутившись, виновато улыбнулась.

— Ну что ты, мама, всё совсем не так, — возразила Эла. — Хотя, ты права, я немного нервничаю. У меня для вас есть важная новость. В общем, не буду тянуть, скажу как есть. Мама, Лина, я замуж выхожу.

— Ох!.. — Марта приложила ладонь к груди, явно впечатлённая словами дочери. — Ну что ж, новость и правда хорошая, но что за спешка? Ты случайно не беременна, Эла? И кто же он, наш дорогой будущий зять, я его знаю?

— Сколько вопросов разом. Нет, мама, я не беременна. И да, ты его давно знаешь.

— Уж не Генка ли это? — Марта с прищуром подалась к Эле.

— Боже упаси! Как ты могла такое подумать, мама. Конечно, не Генка. Он и в подмётки ему не годится! — Эла коротко рассмеялась и затихла. Создавалось впечатление, что она не решается сказать матери правду, а потому тянет время и дразнит её загадками.

Лина заёрзала на стуле от нетерпения и, не сдержавшись, вклинилась в диалог драгоценных родственниц.

— Мама, я ничуть не сомневаюсь, что Эла сделала достойный выбор и очень за неё рада. Но мне неудобно перед Филиппом. Я схожу за ним. Мы оба ничего не ели с утра, готовились к твоему приезду. Некрасиво так поступать! Но если ты будешь против, то я… я тоже не буду обедать.

— Что за ерунду ты говоришь, Лина? — Эла изумлённо развела руками. — Конечно, позови. Давай, звони ему, пусть приходит. Познакомимся с ним поближе.

— Нет, нет и нет! — Марта тут же изменилась в лице, с шумом поставив бокал с вином на стол. — Ишь ты, какая нежная забота! И с чего бы это? Слишком много чести для таких как он!

— Каких это таких? — растерялась Лина. В глубине души она ожидала чего-то подобного, однако реакция матери оказалась слишком бурной.

— Да что с тобой, мама? — Эла неожиданно встала на защиту Лины. — Сколько лет прошло, а ты всё обиду держишь! Это неразумно, поверь, давно бы пора успокоиться.

— Вот как? — Марта метнула строгий взгляд на Элу. — Не ты ли была против этого парня? А теперь что вдруг изменилось? Выходишь замуж и на дочь плевать стало? Гори оно всё синим пламенем! Так получается?

— А я и сейчас против, но предпочитаю не вмешиваться в их отношения! — воскликнула Эла, отчего-то сильно разволновавшись. — Лина достаточно взрослая девочка и сама разберется, что к чему.

— Вот как ты запела? Разберётся она! Да я этого недоумка не то, что за стол, на порог дома пускать не хочу! Тьфу, Ирод проклятый!…

Марта собиралась сказать что-то ещё, но неожиданно в дверях кухни возник Филипп.

— Всем привет! — Он с дерзкой улыбкой оглядел всех присутствующих за столом, остановив холодный насмешливый взгляд на Марте. — Я так понимаю, вы мне уже дали характеристику и мне незачем разыгрывать из себя нормального парня. Дураку ведь всё с рук сойдёт.

* * *

Повисла напряжённая пауза, во время которой Лину словно железными тисками сковало. «Только бы он не выкинул какую-нибудь дичь!» — метнулась мысль.

Кажется, в тот миг Лина разучилась дышать, и язык онемел, будто к нёбу прилип, однако она продолжала воспринимать всё происходящее довольно ясно.

Марта пошла красными пятнами, так и зависла с открытым ртом. Эла откинулась на спинку стула и удручённо покачала головой.

Лина судорожно глотнула воздух и вернула взгляд к Филиппу. Похоже, он серьёзно готовился к встрече и выглядел как никогда достойно.

Оделся он просто, в футболку и джинсы. Отросшие волосы забрал в аккуратный хвост, вынул колечки из брови, и единственным его украшением была цветистая татуировка, тянувшаяся от шеи по предплечью до самой кисти. В руках он держал небольшую стопку нот. Лина сразу узнала в них те самые ноты тёти Марины, которые забыла в коробке на пианино.

— Филипп, — она, наконец, обрела дар речи и ринулась было к нему, но Марта схватила её за руку и силой вернула за стол.

— Ну, проходи, садись, раз пришёл, — ехидно процедила мать, по-прежнему взирая на гостя с неприязнью и недоверием.

— Да больно надо, — тут же огрызнулся он. — Обойдусь как-нибудь без вашего одолжения. Я вообще-то к Лине шёл, увидеть хотел. Вот ноты принёс.

— Да… ситуация получилась неприятная, но не смертельная, — подала голос Эла. — Филипп, извини, что всё так вышло. Может, всё же присоединишься к нам?

— Серьёзно? Чтобы вы сообща препарировали меня как лягушку? Нет уж, спасибо, я, пожалуй, пойду. — Он ободряюще подмигнул Лине, положил ноты на табурет и развернулся к выходу.

— Филипп, подожди, — Лина вырвалась из крепкого захвата матери и рванула к нему.

Он задержался в дверях, осмелившись в присутствии Марты и Элы заправить упавшую на лицо Лины прядку волос, и нежно коснулся её щеки. Она задрожала, почувствовав, как к лицу приливает кровь.

— Ты слышал, ты всё слышал? Мне очень-очень жаль, но не стоит принимать близко к сердцу слова мамы. Она только с дороги, устала и не выспалась. — Лина взяла Филиппа за руку и встала рядом с ним, с вызовом уставившись на Марту и Элу. — Ну что, вы добились чего хотели? Мы уходим. Вместе. Счастливо оставаться!

— Лина, вернись, вернись! — хрипло прокричала Марта им вслед, поднимаясь из-за стола, но они уже вышли из дома и быстрым шагом направлялись к даче Полянских.

Лина глотала горькие слёзы, сердце сжималось от обиды и боли, а в ушах