Ночной абонемент для бандита - Любовь Попова

белеет он на глазах. Оля тоже считала, что воевать бессмысленно. А я привык воевать и находить компромат, а когда его нет — создавать. Но с Дёминым так не вышло. Он абсолютно идеальный персонаж, который спит только со своей женой. Скука смертная, хотя и достойна уважения. — Ну, я пойду.

Он уходит, а я смотрю ему вслед, и внутри шевелится дурацкое сомнение. Никогда Данила со мной так не разговаривал, даже не пытался, а тут — почти пять минут монолога.

Облокачиваюсь на перила и слежу за тем, как Данила спускается на первый этаж, протискивается сквозь потные тела, с кем-то обнимается.

Уже хочу шагнуть обратно к парням, когда Данила вдруг заходит за барную стойку и шлепает барменшу по попе. Она как раз наклонилась, чтобы достать что-то. Странно, я думал, он по мальчикам.

Она машет рукой, чтобы он вышел, и наливает коктейли.

Взгляд так и цепляется за её спокойную манеру, за внешний вид и нелепую шляпу, прикрывающую голову. Глаз не видно, как и лица толком, но фигура кажется приятной на вид. Если она способна вытянуть Данилу с «голубого дна», то я только за. Она словно чувствует мой взгляд, резко поднимает голову в мою сторону и тут же опускает.

Сердце пропускает удар. Пиздец, мне уже Оля везде мерещится, даже в барменше ночного клуба, заигрывающей с танцором. Что дальше? Галлюцинации? Может, съездить к ней? Навестить, послушать голос, поспорить.

Но идея Данилы классная. Дёмин хоть и придурок, но мужик с мозгами, и эту обоюдную войну можно закончить. Поделить жирный кусок на двоих, получить поддержку администрации. Осталось понять — как с ним выпить?

Тут приходит сообщение на телефон. Открываю — там дата. Щеку щекочет предчувствие. Снова поднимаю голову и опять натыкаюсь взглядом на барменшу, которая как ни в чем не бывало продолжает разливать алкашам.

— Равиль, а что это за дата, в курсе?

— Ну, так с ходу и не скажешь. Хотя этот день через неделю.

— Может, тебе предсказывают большую любовь, Рус? Давно пора.

— Мне давно пора избавиться от одного болтливого павлина. Посмотри, когда день рождения у Дёмина.

— Ща, — удивляется Равиль, а потом восклицает:

— Да точно, его днюха! А что ты придумал?

— Он же рыбалку любит?

— Да.

— Проверь, когда он едет в следующий раз, и закупи снаряжение. Буду осваивать новое хобби.

Прямо как Оля, которая внезапно решила заняться танцами. Блять, я бы многое отдал, чтобы посмотреть, как у неё получается.

С этой мыслью выпиваю еще порцию. И отключаюсь прямо в кресле. Открываю глаза, когда уже никого нет. Только Равиль тихонько сопит на диване.

Глава 88. Рустам

— Подъем. Погнали домой.

— Окей, — встает он и спускается к машине.

Я потягиваюсь, выхожу в коридор. На танцполе пусто, только парочка танцует что-то похожее на латину.

— Да отстань, Господи, у меня так не получится! — Просто расслабься. Ты зажатая, как бревно. Ты когда последний раз трахалась?

Данила окончательно теряет берега, вжимаясь в свою барменшу.

Они двигаются в ритме бачаты — тягучем, порочном, где каждое движение бедер кажется обещанием. На этот раз на ней только тонкий шёлковый платок, скрывающий лицо, но в момент резкого, хлесткого поворота узел слабеет. Шёлк медленно, словно в замедленной съемке, соскальзывает на пол.

Барменша запрокидывает голову и хохочет — открыто, пьяняще. А меня как током бьет в самый затылок. Дыхание перехватывает, в легких становится тесно, а сердце совершает кульбит и падает куда-то в желудок.

Я застываю у перил, до боли впиваясь пальцами в холодный металл, и смотрю вниз на свою долбаную галлюцинацию. Оля… Это же моя Оля! Моя зажатая, правильная Оленька в этом вертепе, трется о какого-то павлина.

Ярость вспыхивает мгновенно, выжигая остатки алкоголя и здравого смысла. Мозг отключается, оставляя только инстинкты зверя, чей трофей посмели тронуть.

— Давай еще разок! — кричит Данила, снова притягивая её к себе.

Я не соображаю, что делаю. Рука сама ныряет под куртку, нащупывая тяжелую рукоять пистолета. Оглушительный хлопок выстрела разрезает музыку, как бритва — кожу. Я бью не в них, я бью в зеркальный шар в нескольких метрах от них. Он падает прямо в мини фонтан под ним, но несколько осколков все равно летят в сторону Оли.

Секунда тишины, а потом Оля вскрикивает, поднимает голову и натыкается на мой взгляд. В её глазах — немой ужас и узнавание.

Я не бегу — я слетаю по лестнице, сметая всех на своем пути.

— Что за нахер?! — орет Данила, прикрывая лицо руками от стеклянной крошки.

Оля реагирует быстрее. Она толкает его в спину, пытаясь отпихнуть подальше от эпицентра моего безумия.

— Беги! — хрипит она.

— Что? — Данила хлопает глазами, дезориентированный вспышкой боли и звуком.

— Бери, придурок, беги! — срывается она на крик.

Поздно.

Я врезаюсь в них, как локомотив.

Хватаю Данилу за шкирку — его расшитая рубашка трещит под моими пальцами. Одним рывком швыряю этого «артиста» на пол. Он падает прямо на слой острых, как бритвы, зеркальных осколков. Я нависаю сверху, готовый впечатать его лицо в это сверкающее месиво, протащить так, чтобы от его «красоты» не осталось и следа.

— А-а-а! Помогите! — Данила извивается под моим ботинком, вскрикивая от каждого укола стекла.

— Рус! Рустам, миленький, не надо! — Оля бросается на меня, вцепляется в мои плечи, виснет на руке. — Он ничего не сделал! Мы просто танцевали! Слышишь? Мы ничего не делали! Да отпусти ты его!

Ярость ослепляет, выжигает всё внутри, оставляя только горький пепел и желание ломать кости. Я уже чувствую, как хрустит под моим весом этот павлин, как его холеная рожа превращается в кровавое месиво. Но вдруг — резкая, холодная вспышка боли по предплечью.

Я вскрикиваю, больше от неожиданности, чем от удара, и разжимаю пальцы. Данила мешком валится на пол, а я тупо смотрю на свою руку. По коже расползается багровая полоса.

Оля стоит напротив. В её руке — острый, как бритва, треугольник зеркала. Секунду она смотрит на него, а потом с каким-то остервенением отшвыривает в сторону. Осколок со звоном улетает в темноту, но дело сделано. Её ладонь тоже в крови — полоснула себя, когда хватала этот гребаный хрусталь.

— Дура… — выдыхаю я, чувствуя, как адреналин мешается с яростью. — Какая же ты дура.

— Оля! — хрипит Данила с пола.

— Иди! Всё нормально! — выкрикивает она, не оборачиваясь, не отрывая от меня своего сумасшедшего взгляда.

— Нормально?! — орет он, а мы в ответ — в унисон.

— Пошел на хрен!

Данила не заставляет себя ждать. Он