Грехи и грешницы - Сьюзен Одо

— Прекрасно! Ты меня сейчас представишь. Я умираю от желания его увидеть.

— Анна!

— Угу? — сказала та, проведя рукой по волосам.

Закусив губу, Карен немного помолчала.

— Нет, ничего.

— Что? — засмеялась Анна, поймав в зеркале ее взгляд. — Что такое?

— Ну, просто… Ну, видишь ли, Крис…

— Ну?

— Ну, в общем, Крис может оказаться не таким, каким ты его себе представляешь.

— Что ты имеешь в виду — не таким, каким я его себе представляю? — с удивлением посмотрев на нее, спросила Анна. — Я его вообще никак себе не представляю.

— Уверена, что все-таки представляешь.

— Нет же, говорю тебе. — Не понимая причины беспокойства, Анна засмеялась. — Во всяком случае, — проговорила она, поворачиваясь, чтобы в последний раз взглянуть на себя в зеркало, — какая разница, что думаю я или кто-то другой, раз ты счастлива?

— Все не так просто.

— Брось. Ты же сама говорила. — Анна вопросительно посмотрела на подругу. — Говорила, что нужно хватать счастье обеими руками. Значит, если ты счастлива, то какая разница, что о тебе кто-то подумает?

— Логично, конечно, но…

— Никаких «но»! — Анна, повернувшись, мягко подтолкнула Карен к двери. — Пойдем встречать твоего Криса.

Карен резко обернулась и, прислонившись к двери, загородила Анне путь.

— Все не так просто, — чуть громче сказала она. — Я должна объяснить!

— Что объяснить? — опешив от неожиданности, спросила Анна.

Карен сделала глубокий вдох и заговорила тихим голосом:

— Когда я сказала, что Крис может оказаться не таким, каким ты себе представляешь, то знала, что говорила.

Анна открыла было рот, но Карен предостерегающе подняла руку.

— Видишь ли, я совершенно уверена, что… — На миг она умолкла и отвела глаза. — Что ты думаешь, будто Крис — это парень…

Следующие несколько секунд, пока Анна раздумывала над словами подруги, показались Карен вечностью.

— А это не так?

— Нет! Крис — это сокращенное от Кристины.

— Она твоя подруга?

— Нет. Она мне больше чем подруга.

Анна подняла брови:, - А… понятно.

— Не надо так! — огрызнулась Карен.

— Что не надо?

— Не говори вот так «понятно».

— Как?

— Вот так осуждающе.

— Тебе не нравится?

— Нет! Я хочу, чтобы ты признала, что я не такая, как ты, все остальные. Что я не хочу спать с мужчинами…

— А хочешь спать с этой Крис?

— Да! Да, хочу!

— И сколько ты ее знаешь? — тихо спросила Анна.

На этот раз взгляд отвела она.

— Точно не скажу, — глядя в потолок, ответила Карен. — Пожалуй, сердцем я всегда ее знала.

— Почему ты ничего не говорила?

Карен сардонически засмеялась.

— И ты думаешь, что любишь эту женщину?

— Я не думаю. Я ее люблю.

Анна глубоко вздохнула, сделала шаг к Карен и взяла ее за руку.

— Не буду делать вид, что я все это понимаю. Господи, — она засмеялась, — за эти годы мне пришлось редактировать множество статей о женщинах с нетрадиционной сексуальной ориентацией. Но когда ты близко знакома с одной из них — это совсем другое дело.

Карен улыбнулась ей в ответ.

— И потом неизвестно — может, ты это преодолеешь.

Карен громко засмеялась:

— Это ведь не наркотики, Анна. Я не хочу это преодолевать. Я действительно вполне счастлива. Собственно, я никогда еще не была так счастлива.

Анна взглянула на подругу и неожиданно смягчилась:

— Послушай, если ты любишь, то я очень рада за тебя. — Она обняла Карен за шею, а та ее за талию, и теперь они вместе смеялись сквозь слезы, пока обе не пришли в себя.

— Христос всемогущий! — наконец воскликнула Анна, отстраняясь, чтобы посмотреть ей в лицо. — Больше я не выдержу никаких сюрпризов. Дай-ка мне попудрить носик, а потом мы пойдем и ты представишь меня Кристине. — Она усмехнулась:

— Пожалуй, я теперь буду тихо сидеть где-нибудь в углу.

Карен улыбнулась и вытерла глаза и нос.

— Ладно, — сказала она и, наклонившись, поцеловала Анну в щеку. — Я думаю, когда дом загорится, ты появишься.

Она проводила подругу взглядом — та зашла в кабинку и закрыла за собой дверь, — затем посмотрела на себя в зеркало, вспоминая тот день, когда жизнь ее так сильно переменилась…

Было начало лета, пятница. Она отправилась на загородные курсы сразу после окончания занятий в школе.

Прошло уже больше двух часов, и Карен, с беспокойством посмотрев на часы, прибавила скорости. Из-за аварии движение на шоссе перекрывали, и теперь она наверняка опаздывала в центр подготовки — единственным утешением служило то, что среди опоздавших она, возможно, окажется не единственной.

Ничто так не расстраивает, как транспортная пробка, попав в которую чувствуешь себя совершенно беспомощной. Карен проделала несколько дыхательных упражнений, но как только она принялась вращать головой из стороны в сторону, в шее у нее что-то хрустнуло, а в плечах противно потянуло. Пришлось любоваться деревенским пейзажем за окном, пролетающим со скоростью шестьдесят миль в час. Вот в мгновение ока кукурузные поля, лежавшие по обеим сторонам дороги, сменили свой цвет с золотистого на коричневый, потому что несущиеся по небу низкие облака закрыли сверкающее солнце. Через мгновение оно вынырнуло из-за туч, вновь раскрасив окрестности в яркие цвета. На дальних полях желтел рапс, заливая горизонт золотом, а с другой стороны громоздились коричнево-зеленые холмы.

Миновав белый дорожный указатель, Карен обрадовалась, что почти приехала. Она снова взглянула на часы.

Опоздание — целых пятнадцать минут, а она терпеть не могла опаздывать!

Неподалеку от величественного здания поместья Бомонт-Мэнор, тридцать лет назад превращенного в центр проведения конференций, асфальтовое покрытие уступило место гравию. Следуя указателям, Карен проехала на автостоянку между главным зданием и вытянувшимися в ряд бетонными одноэтажными строениями 1960 года, предназначенными для проживания участников.

Поставив машину на ручной тормоз, Карен протянула руку за программой конференции. Главное теперь — не опоздать хотя бы на те занятия, которые начинаются в два часа. Она не очень-то сюда рвалась, но… В общем, недавно она по жребию стала новым завучем. Так это выглядело со стороны. На самом деле шеф, зная ее талант посредника — Карен всегда старалась выслушать чужое мнение и вникнуть в суть проблемы, — предложил ей этот пост. Эти выходные за городом служили своего рода наградой, а учитывая, что развлечений в жизни было столько, сколько у монахини, Карен не стала отказываться.