Наваждение, или Мой чужой мужчина - Адалин Черно

— Ты плакала? — задаю самый идиотский вопрос, потому что ее лицо, как ничто другое, говорит об этом: красные глаза, разводы туши и потерянный взгляд.

— Встречала Новый год, — горько говорит Женя. — Внезапно поняла, что так его и не встретила.

Она улыбается, обнажая ряд белоснежных ровных зубов и берет со стола бокал. Делает большой глоток и закусывает виноградом, а мне это все не по душе. Муж, измена, незнакомец, ведущий себя как хозяин. Я хорошо понимаю ее состояние, но алкоголь — не выход.

— Жень, — я подхожу ближе и сажусь на стул рядом.

— Давай просто встретим Новый год? — вдруг говорит она. — Ты не станешь читать сопливые нотации о том, что алкоголь это зло и вообще, мне лучше отдохнуть, поспать и завтра подумать обо всем на свежую голову, — она быстро-быстро тараторит, а я улыбаюсь, не понимая, откуда она такая взялась.

— Я не хочу больше думать, — продолжает Женя. — Устала размышлять над тем, что со мной не так, раз собственный муж решил погулять на стороне. Не хочу думать, хочу просто жить.

И, вроде, обычная женщина. Красивая, даже слишком, с фигурой и, судя по всему, с мозгами, но такая искренняя, чистая. Ей как-то удается прочитать мои мысли, потому что примерно все это я и хотел ей сказать.

— Иди умывайся и сделаем вид, что сегодня тридцать первое декабря. У тебя украшена елка, приготовлен стол… хорошая компания, — после запинки продолжаю я. — Нельзя встречать год со слезами на глазах.

Женя лишь кивает и уходит, а я вздыхаю и провожу рукой по лицу, пытаясь прийти в себя. Мне чертовски хочется порадовать ее. Сказать, что все будет хорошо, что в Новом году у нее начнется другая жизнь. Я и скажу, но она не поверит. Снова грустно посмотрит и горько улыбнется, пробирая до самых костей.

Она заходит в комнату совершенно другой: смыла разводы туши и нанесла легкий макияж, переоделась в короткое платье, доходящее до середины бедра и шпильки. Неловко улыбается, но все же проходит в комнату и садится на стул рядом со мной.

— Прости за… это, — она кивает на бутылку с алкоголем и отводит взгляд.

— Есть что покрепче? — спрашиваю, потому что пить мартини уж точно не буду, а выпить нужно, и в первую очередь ей. Я хочу, чтобы она выговорилась. Высказала все, что ее терзает, поплакала, устроила истерику и перестала вести себя так робко и неуверенно.

— Виски. Там на полке, — она кивает на шкаф, откуда я извлекаю стакан и бутылку алкоголя.

Открываю ее и наливаю в бокал, поднимаю стакан и легонько касаюсь фужера с мартини.

— За Новый год, — говорю я и отпиваю из стакана.

Женя мнется, но все же подносит бокал ко рту и отпивает. Мы не говорим. Молча едим, кстати, довольно вкусные блюда. Салаты, бутерброды, закуски. Мне кажется, что все это заказано из ресторана, но я уверен, что Женя готовила сама. Почему-то мое воображение говорит, что такие женщины отлично готовят сами, особенно, если хотят удивить мужчин. А она хотела. Очень хотела. Явно не меня, но так уж получилось, что я тот, кто может это оценить, а ее муж…

— Ждала гостей на Новый год? — спрашиваю, чтобы разрядить обстановку и отвлечь ее от грустных мыслей.

— Подругу с парнем. Она несколько раз пыталась нас познакомить, но все никак не получалось. И в этот раз не вышло. Он куда-то уехал.

— А подруга почему не приехала к тебе? — осторожничаю, чтобы не сказать ничего лишнего.

— В новогоднюю ночь я хотела побыть одна, а после она улетела на отдых.

— С парнем?

— Угу, — кивает она. — Будет через неделю где-то.

Между нами снова повисает неловкая пауза, которую я не знаю чем нарушать. Помнил бы все, наверняка, нашел чем завлечь женщину, но сейчас… я молчу и пью виски. Знаю, что наверняка нельзя, но когда рядом такая женщина, как она, удержаться практически невозможно, да и не дело это пить ей одной без компании.

— Это так… необычно, — говорит Женя. — Я знаю только твое имя, но совершенно не боюсь тебя, не думаю, что ты опасен. Я странная, да?

Я улыбаюсь.

— Ты не странная, — уверенно заявляю. — Я ведь тоже тебя не знаю. И испытываю смешанные чувства, — признаюсь.

— Какие? — Женя смелеет и уверенно спрашивает.

— Ты нравишься мне, — признаюсь, хотя и не уверен, что это ей нужно.

— Почему ты меня не поцеловал? — набирается смелости и выдает на одном дыхании, а я впервые думаю о том, что вот такой — раскрепощенной и открытой, она нравится мне гораздо больше, чем зажатой, скрытной и шугающейся малейшего моего движения женщиной.