Когда мы встретимся вновь - Елена Лабрус

С переломами, травмами, Нину одну привезли в больницу, всех остальных — в морг. Эрика в одночасье потеряла всё. И на свою беду всё помнила: как ей позвонили, как первым приехал Алый, похороны, и бесконечные дни, что она проводила с Ниной в больнице, умоляя, уговаривая, заклиная её жить.

И Нина выжила. Хотя чуть не потеряла ногу и на всю жизнь осталась со шрамами и хромотой.

Помнила Эрика и другое. Как стремительно пустели счета. Как вдруг они стали бедными. Как в элитной школе, где они учились с Ильёй, Эрика вдруг стала нежелательным элементом. А в элитном посёлке под Москвой, где они жили, даже соседи стали обходить их стороной.

Никто не хочет впускать в свой дом чужое горе. Никому не интересны чужие проблемы и чужие дети. И в пятнадцать лет Эрике резко пришлось повзрослеть и стать главой семьи.

Как-то незаметно и постепенно от них отвернулись все: друзья, что были в основном связаны с отцовским бизнесом; знакомые, далёкие и близкие, образ жизни которых ни Эрика, ни тем более Нина, теперь не могли поддерживать. А родственники… их и не было: отцу было под шестьдесят — его родители давно умерли, а остальных желающих остановится проездом или попросить денег взаймы он отвадил; мама от своих сбежала замуж, и никогда не общалась, да и не рассказывала.

Рядом были только Алый и Илья.

Но Илье, как и Эрике, всего пятнадцать. Его мать и раньше была не в восторге, что её ненаглядный мальчик, умный и талантливый, столько времени проводит с этой шаболдой. А после аварии — ещё и с нищей шаболдой, без будущего, без поддержки, без перспектив.

Алому — двадцать семь. Он самый молодой сотрудник в администрации Президента и сын друга, с которым у отца Эрики был совместный бизнес. В то страшное лето всё легло на него: свалившийся с инфарктом отец (он очень тяжело воспринял утрату и обвинения в том, что это он подстроил гибель партнёра, а матери у Алого словно никогда и не было), хлопоты с похоронами, резко осиротевший бизнес, долги, в которых компания отца оказалась по уши, молчаливое отчаяние Эрики, больничные расходы Нины. Как он справился Эрика никогда не спрашивала. Сейчас он работал в аппарате Губернатора города. И был единственным человеком, что остался в их с Ниной жизни из прошлого.

— Может, отказаться от педагогов по арабскому и, скажем, итальянскому? — вздохнула сестра и снова закашлялась. — Простыла я, простыла, не смотри на меня так, валялась с детьми вчера в снегу. Попью грудной сбор и пройдёт, — приглушённо прохрипела она в ответ на тревожный взгляд Эрики. — Я тоже могла бы массаж делать реже.

— Ты не могла бы, Нин, иначе совсем ходить не сможешь, а как я без тебя, — подала ей Эрика с пола пустую коробку от гирлянды.

Порванные мышцы, покалеченные связки и кости — всё это требовалось постоянной заботы. А Нина, педагог младших классов по образованию, с того для как родились близнецы стала им и нянькой, и бабушкой, и воспитателем, и сиделкой. Без неё Эрика бы не справилась.

— Я не имею права лишить занятий детей, родившихся с такими способностями. Я что-нибудь придумаю, Нин. Если что, попрошу денег у Алого.

Она вздохнула украдкой, но Нина была бы не Нина, если бы не заметила:

— Он ведь всё ещё ждёт?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍