9 часов над Атлантикой - Виктория Мальцева

— Девушка, можно мне в туалет? — спрашиваю у стоящей в проходе стюардессы. Обалдеть, это же моя старая «знакомая». Теперь можно выяснить её имя — присматриваюсь к бейджику… Магдалена? Бог мой…

— Да, конечно, после взлёта. Пока займите, пожалуйста, своё место, — улыбается мне пластиковой улыбочкой.

— Милая фрау Магдалена, — улыбаюсь ей по-настоящему, по-канадски, — боюсь, до окончания взлёта не дотерплю! Я быстро! Даже глазом моргнуть не успеете!

— Будьте любезны пройти на своё место! — тот же пластик в улыбке, но теперь уже с раздражением и нажимом.

Мой лимит конфликтов на сегодня уже исчерпан, поэтому беру себя в руки и разворачиваюсь.

— Господи, ну и денёк… Хоть бы живой долететь! — выдыхаю, опускаясь в кресло.

— Попробуйте помолиться, — предлагает мне знакомый голос.

Он проходит мимо меня, удерживая перед собой сумку и опираясь ладонью на спинки кресел. Я и прежде заметила, что этому парню вроде как тяжело ходить. Это не всегда видно, но бывает, он довольно ощутимо припадает на одну ногу. Я жду, что обернётся, всё-таки язык взглядов более информативен и привычен, особенно для незнакомых людей, но мой «спаситель» не утруждает себя.

Его место на три ряда впереди меня и посередине, мне же повезло — я одна и у окна. Мы прошли посадку последними, и самолёт оказывается полупустым.

Я жду его взгляда, чтобы определиться с решением. Случалась ли с Вами дилемма, когда не знаешь, то ли благодарить человека, то ли дать ему в глаз? Ну, это как если бы Вы тонули, и Вас спасли, но при этом вырвали обе руки?

Он поднимает свою сумку, заталкивая её в багажный отсек над своим сидением, и бросает один коротенький взгляд в мою сторону. Очень коротенький, я даже не уверена, на меня ли он смотрел. И вот когда его руки закрывают багажную крышку, он снова смотрит и улыбается — ей, стюардессе Австрийских авиалиний.

— Мы об этом позаботимся, спасибо! — сияет она в ответ, закрывая отсек рядом. Ноги у неё хоть и длинные, но чтобы дотянуться до крышки руками, ей приходится встать на носки, вытянувшись в струну, и едва ли не подпрыгнуть.

— Мне ничего не стоит помочь, — отвечает он, захлопывая крышки одной рукой. Ещё бы, с его-то ростом.

Магдалена, кажется, сейчас выпрыгнет от радости из своего красного платья.

— Благодарю, Лео!

— Я тоже благодарю! — спешу подмазаться, но меня никто не слышит.

И вот тут до меня доходит… Лео? Ах, Лео… И я внезапно в миноре. Почему? Хороший вопрос.

Мой терапевт считает, что у меня сложная, но интересная личность. Пережив в отрочестве… эм, потрясение, я не нашла для себя комфортной модели поведения, поэтому во мне неким неизвестным науке образом уживаются разные, иногда противоположные и несовместимые в одном человеке повадки. Я впадаю в крайние состояния подавленности и активности, не завожу друзей, устраиваю шумные вечеринки, чередую минор с мажором, но при этом располагаю абсолютно здоровой психикой, не имея ничего общего с биполярными расстройствами. Просто тип личности такой — противоречивый.

— Извините, но это придётся положить в багажный отсек, — Магдалена вытягивает из-под кресла пожилой афроамериканки металлический костыль.

— Детка, я без него до туалета не дойду! — сопротивляется та.

— В любое время попросите меня, и я достану его для Вас. А во время взлёта любая ручная кладь должна быть в багажном отсеке. Металлические предметы тем более.

Магдалена сражается со слишком длинным костылём, запихивая его в отсек, но крышка не закрывается. Лео наблюдает за этими муками недолго — встаёт и укладывает металлическую палку по диагонали, перед этим перебросив свою сумку в соседний отсек, чтобы освободить для костыля больше места.

— О, с соседом, я гляжу, мне в этом путешествии несказанно повезло! — крупная темнокожая женщина трогает Лео за локоть. — У тебя такие руки!

— Какие? — брови Лео от удивления выползают из-под его ультрамариновых очков.