Ничто не разлучит нас - Хизер Грэм

Брент рассмеялся снова и положил руки ей на плечи, согревая своим теплом. Она тоже искренне, весело рассмеялась.

– Но ты и впрямь замерзаешь, – решительно сказал Брент. – Идем-ка в бар.

Крепко обнимая спутницу, он открыл дверь. Они вновь оказались в толпе. Гейли почему-то показалось, будто их появление привлекло всеобщее внимание и головы всех посетителей дружно повернулись к ним. Вокруг было очень многолюдно. Гейли взглянула в лицо Брента, и ей очень понравилось то, что она увидела.

Подбородок говорил о сильной воле, глаза – об уме, а улыбка – о доброте и хорошем настроении. «Он на самом деле лишь немножко самонадеянный, но уж никак не надутый», – заключила она.

Почувствовав, что Гейли рассматривает его, Брент обратил к ней вопросительный взгляд. Она быстро отвернулась – глупо быть застигнутой за столь откровенным рассматриванием человека. Между тем они подходили к столику все ближе и ближе, и Гейли понимала, что с каждым шагом приближалась минута утраты. Утраты его. Потому что они не будут больше одни и исчезнет доверительная близость, возможная только наедине…

– А мне бы впрямь хотелось узнать тебя получше, – внезапно выпалила она. Ей оставалось лишь молиться, чтобы это прозвучало как можно беззаботнее. Но Брент остановился, приподнял ее лицо за подбородок и заглянул в глаза.

– Значит, будет по-моему? – поддразнил он.

– Но сегодня и так все по-твоему.

– Соглашайся позировать мне, – снова горячо потребовал он.

– Но…

– У тебя самая красивая спина на белом свете. Я долго смотрел на тебя и убежден: ты обязана согласиться. Клянусь тебе, я буду целомудрен, как монах. У меня и в мыслях нет делать из тебя порнозвезду. Клянусь Богом, – горячо закончил он, – я просто обязан написать твою спину.

– Мою что? Спину? – Гейли была застигнута врасплох и не сумела скрыть разочарования. Ей гораздо больше польстило, если бы Брент по уши влюбился в ее лицо, ее глаза или губы… Но спина? Это звучало совсем не эротично.

– Так ты подумаешь? – спросил Брент. Он оказался очень упорен. И очень профессионален.

Гейли поняла, что это не прихоть. Похоже, он всерьез хотел рисовать ее… То есть ее спину!

– Готов поспорить на что угодно, там есть ямочки, – внезапно прервал ее мысли Брент.

– Где?

– У тебя на спине. С обеих сторон, сразу пониже поясницы. Очень соблазнительные, – с улыбкой добавил он и понизил голос: – И сексуальные. Правда?

– Неслыханный нахал, – огрызнулась Гейли.

– Это – следствие моей надутости. Значит, правда?

– Что «правда»?

– Что у тебя есть ямочки… на попке.

– Понятия не имею. Брент расхохотался:

– Неужели?

– Нет! Я, знаешь ли, не имею привычки любоваться собственной…

– Попкой, – помог ей Брент. – Ну же, мисс Норман, вы же настоящий специалист в живописи. Так много знаете из анатомии. Уже достаточно, чтобы называть части тела своими именами, например, ягодицы – ягодицами. Или даже попой, или задницей, или жо…

– Довольно! – Гейли ошеломленно уставилась на него, а потом попробовала обойти, но Брент поймал ее за руку и остановил. Уха Гейли коснулось его теплое дыхание.

– Но я правда уверен, что у тебя на попке есть ямочки. Готов побиться об заклад. Неужели ни один из ваших любовников, мисс Норман, не замечал такой важной вещи?

– Нет!

– Значит, вами и впрямь несправедливо пренебрегали. Я твердо намерен исправить эту оплошность.

Краска смущения залила ее щеки, и Гейли вырвалась на волю. Она уже чувствовала себя голой. Ей никогда не приходилось так густо краснеть и терять дар речи в разговоре с мужчиной. В особенности с мужчиной столь притягательным. А ведь он взывал к каждому из глубинных, смутных, дремлющих чувств в ее душе, пробуждая самые сокровенные желания.

Сбросив куртку, Гейли вернула ее хозяину и, опередив его, направилась к столу. К этому времени вся компания успела натанцеваться вдоволь. Чед с Лиз, а Джефф – с Тиной, а потом – наоборот. Казалось, друзья не заметили длительного отсутствия Гейли и Брента. А может, и заметили. Во всяком случае, когда Гейли миновала Джеффа, усаживаясь на свое место, то почувствовала его любопытный взгляд, и ей даже показалось, что он едва удержался от вопроса. Джеффри-то уж точно заметил, как они выходили на улицу. Гейли откинулась на обитую винилом спинку диванчика и тихо сказала ему:

– Нет, этот парень вовсе не монах. Где ты его встретил и как он очутился в баре?

Джеффри отхлебнул что-то напоминавшее джимлет и поднял бокал на уровень глаз.

– Он приехал в Ричмонд сегодня утром, как обещал. А привел его сюда я нарочно, чтобы вы увиделись.

– Надо было хоть предупредить.

– Зачем это тебя предупреждать? – мягко усмехаясь, спросил Джефф. – Ты бы не захотела встречаться с бородачом-аскетом в день рождения Тины.

– Ладно! Я же признала, что он не аскет!

– Да. И между прочим, пахнет от него не дурно. Держу пари, он даже иногда моется.

– Джеффри…

– Гейли! – попытался договорить он. – Я же предупредил тебя…

– Лжец! Ты сказал, что у тебя встреча!

– Я не лгал. Это и есть встреча. Но ты была так занята остротами в адрес Мадлен…

– Бубс! – перебила Гейли.

– Оставим детали. С какой стати было рассказывать тебе о встрече в баре с монахом? – Он опять отведал джимлет и поверх бокала задумчиво поглядел на Гейли. – Ну подумай-ка хорошенько. Я пытался тебя предупредить. Только мне непонятно, для чего. Неужели двое незнакомцев могут воспылать страстью еще до встречи?

Гейли бросила взгляд на другой конец стола. Мак-Келли рассказывал Тине, как он работает. Чед смеялся и тоже говорил что-то Лиз.

Она снова повернулась к Джеффри, который все так же задумчиво разглядывал ее.

– Брент хочет, чтобы ты стала его моделью. Это было первое, что он произнес, едва я указал ему на тебя. Он даже не успел спросить твое имя. Он уверен, что из тебя получилась бы отменная натурщица.

– И ты решил скормить меня этому волку.

– Я не думаю, что это волк. Любому видно, что это красивый парень. Мне, во всяком случае, он понравился.

– В общем, то, что надо? – кольнула его Гейли. Джефф вздохнул:

– Он умный, интересный, веселый. Ну да. Именно то, что надо. Мне подобные люди нравятся. За милю чувствуется, он – личность, а не только профессионал.

– Значит, и ты туда же! Ты хочешь, чтобы я пошла на подиум! Чтобы я стала натурщицей и позировала обнаженной?

– Боже, да ты из меня какого-то сводника делаешь.