Рыжий доктор - Екатерина Вильмонт

– Если честно, вы мне тоже. Но что же вам рассказать…

– Все, что сочтете возможным.

– Ну, я из Москвы, окончила Гнесенку по классу скрипки, но на сольную карьеру даже не рассчитывала. Это как-то сразу было понятно. Да я и не рвалась, работала в эстрадном оркестре, правда, очень классном. И меня это устраивало, я человек без особых амбиций… Вышла замуж за коллегу, а вот у него было много амбиций, но мало таланта… Ну сами понимаете, каково жить с таким человеком. Я выдержала год… Потом была попытка номер два. Правда, брак был гражданским. Он работал сисадмином в одной очень крупной фирме, и нам абсолютно не о чем было говорить. А потом появился талантливый художник, и вроде бы все с ним было хорошо, но он был одержим маниакальной идеей – во что бы то ни стало ехать на историческую родину. Я тогда была готова за ним хоть в огонь и в воду… И попала в пекло в буквальном смысле слова, такой чудовищный климат… Но ничего, привыкла, приспособилась… Правда, с работой было плохо, в результате переквалифицировалась в парикмахеры. Но тут меня неожиданно ждал успех, я даже выиграла два международных конкурса… Все вроде бы наладилось, но тут выяснилось, что мой муж тем временем связался с ортодоксами и стал требовать, чтобы я придерживалась всех правил кашрута, чтобы одеваться как подобает, и вообще… Короче, я его послала…

– И как я слышал, вылили целую кастрюлю борща на его ортодоксальную голову?

Она рассмеялась в ответ и продолжила:

– Было дело! А сейчас мне хорошо! Я неплохо зарабатываю, сама себе хозяйка… Знаете, мне нравится моя работа…

Тут им принесли заказ. На огромной тарелке лежало много кусочков обжаренной в панировке рыбы и гора жареной картошки. Выглядело все очень аппетитно. И еще поставили на стол ведерко, полное узких разноцветных пакетиков.

– Это кетчуп, майонез и еще соус «Тысяча островов».

Кроме того, на тарелке стояли еще две соусницы. Соус там был прозрачно-красный и белый.

– Эти на тарелке довольно острые, – предупредила Оксана, взяла рукой кусок рыбы и, обмакнув его в красный соус, с наслаждением съела.

Доктор Симачев последовал ее примеру и тоже стал есть рыбу руками. И картошку тоже.

– Правда же, так вкуснее? – спросила Оксана.

– Несомненно!

Они посмотрели друг на друга и начали хохотать.

– А еще я люблю есть руками сосиски! – заявила вдруг Оксана.

– Я тоже! Знаете, какая со мной была история в Берлине?

– Научная конференция?

– Нет, поездка к другу. Так вот, он повел меня в магазин «Карштадт», мне нужно было купить костюм для защиты диссертации, но не в этом дело. После покупок мы поднялись на последний этаж, поесть в ресторане самообслуживания. И вдруг я увидел там то, о чем слышал только от отца, который когда-то служил в Германии.

– И что это?

– Боквурст! Это такие сардельки, толстые. И, как уверял отец, самые вкусные в мире. И теоретически я знал, как их следует есть. С немецкой чуть сладковатой горчицей, белой булочкой и запивать ледяной колой!

– Ой, даже звучит вкусно! – воскликнула Оксана.

– И есть их следует руками. А я, дурак, постеснялся, кое-как отпилил кусочек, сунул в рот и понял, что это мечта! Тогда я уже с силой нажал на тупой нож, и сарделька отлетела в сторону, приземлившись на решетку вентиляции возле окна.

– И что вы сделали?

– Кинулся за ней! Обтер салфеткой и слопал! Мой товарищ был в шоке, а я ему сказал тогда: «Ничего, Лешка, на полу микробы давленые!» Как мы хохотали…

– Да, смешно, особенно, учитывая тот факт, что вы хирург!

– А хирурги, по-вашему, не люди? К тому ж по этим решеткам никто не ходит… С тех пор прошло уже несколько лет, а я жив, как видите.

– А вам понравился Берлин?

– Очень! Там какая-то особая атмосфера, как мне показалось…

– А в каких еще городах вы были в Германии?

– Во многих. Я полгода стажировался во Франкфурте, успел кое-что повидать. Сам Франкфурт мне не понравился. Скучный какой-то… А вы, Оксана, много ездили?

– Да не очень. А почему вы один? Такой интересный мужчина…

– Я? – искренне удивился доктор Симачев.

– Ой, только не надо кокетничать…

– По-вашему, я кокетничаю? – ужаснулся он. – Нет, просто… Знаете, я всегда был одержим своей профессией, а сейчас… Сами видите… Приехал сюда, погреться, прийти в себя… Я дневал и ночевал в клинике. А уж когда стал заведовать отделением, вообще… Я думал только о работе, о том, чтобы молодые ребята, приходящие к нам в интернатуру, не балбесничали… У меня в отделении не было молодых медсестричек, только тетки за пятьдесят.

– Это чтобы соблазна не было?

– Конечно!

– Но ведь ваше отделение не на необитаемом острове находилось! А в других-то небось таких строгих правил не придерживались?

– Разумеется. Но это как минимум уже другой этаж…

– Вы и вправду такой наивный? – засмеялась Оксана. – При нынешних средствах связи…

– Мне один из моих учеников как-то сказал, что я из больницы делаю храм…

– Вот даже как…

– Но он сказал это с осуждением, был раздражен и даже зол на меня.

– И вы его не выгнали?

– Выгнал, практически с волчьим билетом, но не за это.

– А за что?

– За наплевательское отношение к пациентам. За хамство! – жестко сказал доктор Симачев.

Ого какой, подумала Оксана, а с виду просто лапочка, надо же…

– А хорошо тут, правда? – решила она перевести разговор.

– Тут, на пляже? – уточнил он.

– Ну да.

– Факт, очень хорошо…

– А когда вы уезжаете?

– Через десять дней.

– Хочется домой?

– Да нет, совсем не хочется… Хотя, думаю, с появлением Рыжика дом станет более уютным, – улыбнулся доктор.

– Ну, для уюта надо еще завести женщину. Я знаю, вы живете один…

– Женщину для уюта? В таком случае достаточно будет нанять домработницу. По крайней мере, не станет лезть в душу…

– По-вашему, я лезу вам в душу? – испугалась вдруг Оксана.

– Боже упаси! Я имел в виду совсем другое… Вы тут ни при чем…

Господи, что я несу! Я же невольно обхамил ее, а она такая привлекательная, милая…

– Оксана, простите меня, я тут наговорил черт-те чего…

– Да я понимаю. Вы боитесь посягательств на вашу свободу. У вас большой негативный опыт в общении с нашей сестрой. Но со мной вам нечего бояться. Я в Израиле, вы в России. Я чувствую, что нравлюсь вам…