Шейх моей сестры - Каролина Дэй

Он пошутил? Я обернулся и, судя по перепуганно-решительному выражению лица, понял, что нет. Детская непосредственность, свойственная несозревшим парням, которые почему-то считали себя мужчинами.

— Ты прав. Я могу все. Тебе следует этого бояться.

Я вышел из камеры, не замечая звон цепей и мольбу о свободе.

— Что делать с мальчишкой, ваше высочество? — спросил привратник.

Второй раз за день мне задали этот вопрос, и второй раз в голове возник четкий ответ:

— Отправьте мальчишку обратно в Лондон, пусть доучивается.

— Оформлять запрет на въезд в страну?

— Не стоит. Не будем расстраивать его отца.

— Будет сделано, господин.

В этот тяжелый день я не сомкнул глаз впервые за много лет. Последний раз бессонная ночь преследовала меня в роковой день пятнадцать лет назад. В тот день моя жизнь изменилась на сто восемьдесят градусов, а тому мальчишке, который учился в восьмом классе, пришлось резко стать мужчиной и заботиться о сестре и брате.

Так и сидел на заднем дворе на берегу залива всю ночь, встречая рассвет в полном одиночестве. Самая романтичная брачная ночь, которую можно было представить. Я у залива глядел на волны и вспоминал, как ветер ласкал волосы моей жены, которая в этот момент наверняка плакала в своей комнате. Аллах свидетель, не так я планировал закончить этот день.

Во дворце пусто, слуги давно спали в своих комнатах. И она тоже спала. Амина. Я беспрепятственно открыл дверь, тихо пробрался поближе, дабы не разбудить, и заметил, как она свернулась калачиком на огромной кровати. Легкое покрывало смялось в ногах, а полупрозрачная ночная сорочка задралась, обнажая ровные и красивые ноги. Ее кожа светлее, чем у других арабок. Она казалась нежнее, ровнее, будто не принадлежала к одному из древних арабских родов.

Снова вспомнил ее глаза необычного цвета. Сейчас они закрыты, только длинные ресницы чуть дергались. Ее полная грудь размеренно поднималась и опускалась. Почему я не переставал наблюдать за ней? Зачем подошел ближе и присел рядом? Аккуратно, чтобы не разбудить. Коснулся губами ее лба и разгладил темные пряди волос, которые упали на лицо. Она поморщила носик с небольшой горбинкой и повернулась на спину, раскинув руки в разные стороны. Едва меня не задела.

И этот ангел мог нагрешить с тем сосунком?

Вопрос риторический, но точный ответ я узнаю совсем скоро. Тебя ждет много испытаний, Амина. Добро пожаловать в семью.

Глава 10

Я проснулась от громкого скрежета двери, словно в моей голове кто-то проходился ножом по стеклу. Может, это сон? Но выходит слишком страшный сон.

— Мяу-Мяу…

Мяу? Боже, что это? Здесь кот?

Я сначала подумала, что это девушки ходили туда-сюда и шушукались, но стоило мне услышать четкое мяуканье, я подошла к двери и, приоткрыв ее, заметила черное пятно, влетевшее в комнату.

— О боже! — воскликнула я на… черного кота с золотой цепочкой вместо ошейника, поблескивающей в лучах утреннего солнца.

У нас дома никогда не было кошек, Назира запретила заводить животных, даже когда Хайя попросила щенка на пятилетие. Я никогда не имела дело с животными, особенно с черным котом, который по-хозяйски залез на мою кровать и разлегся на ней.

— П-привет.

— Мяу!

А он милый. Только смотрел на меня странно, словно пытался прожечь своими янтарными глазами. Интересно, чей он? Его можно погладить? Но стоило поднести над ним руку, он прошипел.

— Пш-пш.

— Дружок, я ничего не сделаю, не бойся.

Я села на кровать на четвереньки и подползла ближе, не обращая внимания на спущенный к плечу рукав сорочки. Интересно, как найти общий язык с котиком? Или это кошка? Она смотрит на меня так враждебно, словно я хотела сварить из нее суп.

— Эй, пойдем. Я тебя поглажу и…

— Пш-пш.

Ай! Кошка резко ударила меня лапой по руке, оставив небольшую царапину. Немного неприятно, но обидно. Но вместо извинений (да, какие извинения я услышу от кошачьих) животное встало на четыре лапы и начало идти на меня.

— Пш-пш!

— Зейн! — выкрикнули сзади. Я резко подняла голову и застала его…

Аллах, шейх Карим голый! А у меня спустился рукав сорочки, обнажая мою праву грудь…

Мамочки! Сохрани меня!

Я резко отвернулась и закрыла глаза. Наощупь я попыталась подтянуть рукав сорочки и прикрыть оголившуюся грудь, но снова услышала шипение со стороны. О Аллах, помоги мне исчезнуть отсюда и избежать позора. Как я могла забыть об открытой двери? Вдруг кто-то из мужчин прошел мимо и увидел бы меня? Какой позор! Где мой хиджаб? Ах да, я ведь перед мужем.

— Зейн, ко мне.

Я открыла один глаз и увидела, как кот отошел от меня и ринулся к хозяину. Все же это мальчик, вряд ли кто-то назовет девочку Зейном.

— Можешь повернуться.

Точно могу? Я не увижу его загорелое тело, покрытое темными волосками? Не увижу прочерченные мышцы, которые видела лишь раз мельком в университете, когда соседки по общежитию смотрели на тренировку известного турецкого актера в соцсетях? Не замечу широкие плечи? Даже если и так, мое дыхание нескоро выровняется от волнения.

Я неуверенно открыла глаза и повернулась. Теперь тело Карима прикрывала белая, оттеняющая загорелую кожу. Я только сейчас заметила влажные и милые кудри, свисающие на его плечи. До этого я видела мужчину лишь в платке с прикрытой головой, сейчас он казался мне слишком простым, слишком открытым.

Однако сердце продолжалось колотиться в груди как после кросса по физкультуре. То ли от неожиданности появления Карима, то ли от агрессии кота, то ли от увиденного атлетического мужского тела. Впервые я видела мужчину голым. Почти голым, низ прикрывали широкие белые штаны, но все же…

— Извини, если смутил.

— Спасибо, — неуверенно прошептала я, глядя на уверенного мужчина и кота на его плечах. Как он умудрился там разлечься и не упасть? А главное, не скользить на его влажный кудрявых волосах.

— Зейн не любит чужаков. Со временем привыкнет к тебе, — произнес он, почесав кота между ушами. Зейн расправил их в разные стороны и прикрыл глаза от удовольствия, скрыв под шерстью свой золотой ошейник.

— Это… это кот?

— Он похож на кого-то другого?

— Я думала, у тебя гепард или лев.

Карим усмехнулся и опустил кота вниз. Зейн недовольно мяукнул и сел рядом с хозяином.

— Я не любитель издеваться над дикими животными.

— А над котами