Влюбленный Дед Мороз - Ольга Арсентьева

Вот оно, с благоговением думала Екатерина Сергеевна. Вот он, путь к его сердцу! Какая жалость, что она ничего, ровнешенько ничего не смыслит в высшей математике!

От горестных размышлений Екатерину Сергеевну отвлек завибрировавший в кармане мобильный телефон. Екатерина Сергеевна выскользнула из-за парты, пробормотала извинения и на цыпочках побежала в коридор.

— У меня для тебя кое-что есть, — услыхала она в трубке голос Лилии Бенедиктовны, — приходи в Клуб. Прямо сейчас.

* * *

Екатерина Сергеевна колебалась ровно полминуты.

Раз Лилия сказала — прямо сейчас, — значит, надо идти.

От школы до Клуба пешком идти пятнадцать минут, а если очень постараться, то и все десять. Десять минут туда, пять минут там, десять обратно. Через полчаса она вернется и, как ни в чем не бывало, займет свое место. К тому времени директор кончит свое выступление насчет модернизации образования, но его место за кафедрой займет председатель профсоюза.

А это, думала Екатерина Сергеевна, сбегая по лестнице к боковому выходу и на ходу застегивая крючки старенького кроличьего жакетика, еще минут на двадцать, не меньше… Так что можно особенно не спешить.

Но все же она спешила и из-за спешки едва не растянулась на заново обледеневшем крыльце Клуба (дворник в это время отмечал с коллегами получение премии).

* * *

— Вот тебе два билета на мюзикл «Последнее танго Ферма», — сразу же обрадовала ее Лилия Бенедиктовна, — сегодня, в семь часов вечера, в бывшем ДК металлургов — знаешь, где это? Только один спектакль, в честь десятилетия со дня доказательства теоремы.

— Ух ты! — восхитилась Екатерина Сергеевна. — Но как вы…

— Все тебе расскажи, — загадочно улыбнулась владелица Клуба.

На самом деле Лилия, блуждая в Интернете, случайно, по побочной ссылке попала на театральную афишу. Тут же, на сайте, заказала билеты, которые и были доставлены курьером полчаса назад.

Но клиентке об этом знать не следовало. Пусть думает, что у Лилии такие магические способности.

Порозовевшая Екатерина Сергеевна полезла в сумочку за деньгами.

И тут до нее дошла вторая половина информации.

— Как — уже доказали? А зачем же тогда Олег…

— Ну, не все приняли доказательство Уайлса, — блеснула свежеприобретенными знаниями Лилия Бенедиктовна, — некоторые считают его неполным, нелаконичным и неизящным…

Екатерина Сергеевна с мольбой посмотрела на Лилию.

— Лилия Бенедиктовна, а не могли бы вы… ну, в двух словах объяснить мне, в чем суть этой теоремы?

— Ну, мать, это уж ты сама, — решительно возразила Лилия Бенедиктовна, — ты же все-таки учительница, хотя и литературы! В энциклопедию загляни… или в Википедию, — добавила она для очистки совести. — Все, иди. Сегодня мне некогда, но завтра после трех можешь позвонить или прийти. Заодно расскажешь, как все прошло.

Екатерина Сергеевна поспешно убрала билеты и встала.

— Ах, Лилия Бенедиктовна, голубушка, если бы вы знали!..

— Да знаю я, знаю. — И царственным жестом белой руки в опалах и бриллиантах Лилия отпустила Екатерину Сергеевну.

* * *

Когда та вернулась в школу и тихонечко проскользнула через дверь лаборантской на свое место за предпоследней партой, педсовет был еще в самом разгаре.

Профсоюзного деятеля сменила бодрая, отдохнувшая на недельном больничном завуч. Шел традиционный «разбор полетов» по поводу выставленных за четверть двоек.

«Школе нашего уровня, — внушала провинившимся учителям завуч, — не пристало иметь неуспевающих учеников. Двойка ученика — это всегда ваша недоработка, уважаемые коллеги. Необходимо принять меры, чтобы в третьей четверти ситуация изменилась к лучшему».

Провинившиеся учителя, чтобы не смотреть на завуча, мрачно изучали висевшую у нее над головой таблицу Менделеева (педсовет проходил в кабинете химии).

Остальные педагоги занимались кто чем — проверяли тетради, заполняли журналы, шушукались и потихоньку вязали под партами носки для внуков.

Олег Павлович по-прежнему сидел за партой в гордом одиночестве, и по-прежнему перед ним лежали лист бумаги и карандаш. Только символов на бумаге прибавилось.

Еще немного усилий, и можно будет перевернуть лист на другую сторону, подумала Екатерина Сергеевна.

Очень тихо и осторожно она достала из сумочки один билет и кончиком пальца пододвинула его к краю парты. Глянцевый билет, с крупно напечатанным золотой краской словом «Ферма», поколебавшись мгновение, мягко спланировал вниз. Описав изящную дугу, он опустился как раз у серого замшевого ботинка.

— Олег Павлович, — тихо позвала Екатерина Сергеевна, — не могли бы вы…

Олег Павлович, в глазах которого плыли и изгибались эллиптические кривые, посмотрел на Екатерину Сергеевну рассеянным взглядом. Потом повернул голову и посмотрел вниз. Нагнулся, поднял билет, и тут (о, вот он, момент истины! Вот оно, начало нашего совместного будущего!), вместо того, чтобы отдать его Екатерине Сергеевне, впился глазами в магическое золотое слово.

К счастью, педсовет уже шел к завершению. Через каких-нибудь пятнадцать минут задавания вопросов, общего учительского гвалта и выяснения отношений народ принялся с грохотом ставить стулья на парты.

— Разрешите, я вам помогу, — обратился Вещий Олег к Екатерине Сергеевне.

Та, разумеется, не отказалась.

За более чем двухчасовой педсовет педагоги так устали и так спешили покинуть кабинет, что на них никто не обратил внимания. И никто (даже учительница химии, скрывшаяся в своей лаборантской) не заметил, что Олег Павлович и Екатерина Сергеевна остались в кабинете одни.

Олег Павлович все еще держал в руках билет.

— Никогда бы не подумал, что вы интересуетесь теоремой Ферма…

— Очень! — с жаром заверила его Екатерина Сергеевна. — Очень интересуюсь! Настолько, что сегодня, в десятую годовщину доказательства Уайлса, решила сходить с подругой на этот мюзикл. А подруга, представляете, только что позвонила и сказала, что не сможет!

Олег Павлович сдвинул красивые черные брови.

— То есть, получается, этот билет у вас лишний?

— Получается, так, — скромно потупилась Екатерина Сергеевна.

* * *

— Я вообще-то не любитель мюзиклов, — сообщил Олег, когда они вошли в ярко освещенное и по-новогоднему украшенное здание ДК металлургов. — Мне с детства медведь на ухо наступил. — Он отряхнул снег со своего длинного черного пальто, в котором со спины походил на Киану Ривза из «Матрицы», и помог снять пальто Екатерине Сергеевне.

— Надо же, — искренне удивилась та, — а я думала, что все математики немного музыканты… в душе…

— Интересная мысль, — одобрительно отозвался Олег. — В душе — да. Поэтому я здесь.