Страдать в тишине - Келси Клейтон

И эта часть побеждает, но, когда я оборачиваюсь, его уже нет. Ничего не осталось, кроме призрачного ощущения его прикосновения и бешено колотящегося сердца под ребрами.

Он просто исчез.

Это случается в пятницу.

До того, как я успеваю все уладить.

До того, как кто-то из нас оказывается к этому готов.

До того, как его семья получает шанс попрощаться.

Хаос зарождается в тот момент, когда телефон на столе передо мной начинает вибрировать. Имя Раффаэлло на экране означает лишь одно — он знает, что нельзя звонить мне во время рабочих встреч. Я хватаю телефон, извиняюсь перед участниками делового совещания и выхожу наружу, чтобы принять звонок.

— Как? — спрашиваю я, не говоря больше ни слова.

Человек, который последние пару десятилетий фактически заменял мне отца, тяжело вздыхает.

— Сердечный приступ. Сердце было слишком слабым. У него не было ни единого шанса.

Черт! Я хватаю первое, что оказывается под рукой, — небольшую стеклянную вазу с парой цветов — и сжимаю ее в кулаке. Осколки стекла скользят по коже, безжалостно разрезая ладонь. От резкой боли у меня сводит челюсть. Я разжимаю руку, позволяя кускам упасть на пол, но эта боль заземляет. Она напоминает мне, что я жив. Что у меня есть причина бороться.

— Сможешь быть у меня дома через час?

Ответ следует без малейшего колебания:

— Я уже еду туда.

— Хорошо. Позвони Маурицио и скажи, чтобы он тоже был там.

Я сбрасываю звонок, захожу в кабинет, чтобы забрать портфель, и направляюсь в вестибюль. Снаружи, как всегда готовый сорваться с места в любую секунду, ждет мой водитель — Киллиан. Увидев меня, он сразу открывает дверь.

— Ранний конец рабочего дня, сэр?

Я раздраженно выдыхаю.

— Можно и так сказать. Мне нужно как можно быстрее вернуться домой.

Он кивает один раз.

— Да, сэр. Я подготовлю пилота, он будет ждать.

Пока он закрывает дверь и направляется к водительскому месту, я печатаю письмо руководству компании, уведомляя их о том, что в ближайшее время меня не будет в офисе. Им это не понравится, но их мнение здесь ничего не решает.

Одно из преимуществ быть боссом.

К тому моменту, как вертолет приземляется у моего дома — массивного, похожего на замок особняка в Хэмптоне, — все уже здесь. Машины, заполнившие подъездную дорожку, ясно дают понять: все внутри и, скорее всего, на грани паники.

То, что Сайлас умер до того, как мы успели переписать на меня всю недвижимость, не входило в наши планы. Зато я более чем уверен — это входило в планы Далтона.

Ему это было нужно.

Он на это рассчитывал.

Он сделал так, чтобы это случилось.

Какой подонок убивает отца своей жены? А заодно и деда собственных детей. Далтон, мать его, Форбс — вот кто. Тот самый кусок дерьма, который воспользовался тем, кто, по сути, был ребенком. В шестнадцать лет Скарлетт даже не могла водить машину, но для него она была уже достаточно взрослой, чтобы рожать его ублюдков.

Ничто и никто не убедит меня в том, что это не его рук дело. Не с тем объемом информации, которым я располагаю. Я держу его под наблюдением уже несколько месяцев, и все указывает на него. Хотел бы я лишь одного — успеть опередить его план. Но вместо этого мне приходится разгребать последствия, потому что мы не собираемся сдаваться без боя.

Я одергиваю рукава пиджака и выхожу из вертолета. С абсолютной уверенностью пересекаю двор и вхожу в дом. Внутри шумно — мужчины обвиняют друг друга, будто мы вообще имели к этому хоть какое-то отношение. Капо и солдаты со всех наших территорий заполняют гостиную. Одни выглядят напуганными, другие — разъяренными.

Я захлопываю дверь сильнее, чем нужно. Когда они замечают мое появление, в комнате воцаряется тишина. Рафф сидит напротив, и на его лице появляется ухмылка. Ему всегда нравилось, как я умею держать помещение под контролем. В конце концов, именно он меня этому научил. Я лишь довел это до совершенства.

— Перестаньте истерить, как кучка сучек с задержкой, — приказываю я.

Бени, облокотившийся на кухонный остров с тем же спокойствием, из-за которого я и выбрал его своим заместителем, усмехается и качает головой. Все остальные молчат.

Все, кроме Энцо.

— Босс, при всем уважении, это означает, что мы потеряли права на всю нашу нью-йоркскую недвижимость и часть объектов на других территориях.

Прекрасно. Именно этого мне сейчас и не хватало — умника, озвучивающего очевидное.

— Ты ошибаешься. Да, это удар, но далеко не конец. К концу недели у меня будет готов план, и он будет приведен в исполнение.

Кого-то мои слова расслабляют, другие же, кажется, все так же напряжены. Но я здесь не для того, чтобы сюсюкаться с ними, словно их гребаная мамочка.

Когда кажется, что все немного улеглось, подает голос Нико:

— А как насчет Плана «С»?

Все мое тело напрягается.

— Что с ним?

— Он жесткий и показательный. Мы должны начать с него, чтобы дать понять: с нами лучше не связываться.

Нет. Черта с два.

— План «С» не обсуждается.

— Почему, черт возьми?! — рявкает он. — Ты прекрасно знаешь, что это наш лучший вариант.

Я прищуриваюсь.

— Закрой свой ебаный рот, Манчини. Решения такого уровня принимаю только я. И я сказал — этот план не на столе. И если ты еще раз вздумаешь действовать самовольно, я лично позабочусь о том, чтобы это было последнее, что ты сделаешь.

Взгляды мечутся между нами, но никто не решается встать на его сторону. Мое решение твердое. И окончательное. Через мгновение он отступает и отводит взгляд.

— А теперь, раз с этим покончено, прежде чем двигаться дальше, мы должны почтить память человека, которого сегодня потеряли.

Я киваю Романо и Чезари. Они исчезают в соседней комнате, чтобы