Опасная для Босса - Tommy Glub

Дверь открывается как по щелчку. Даже не слышала, как он нажал кнопку вызова. Входит высокий парень в белой рубашке. Он один из тех, кто улыбается так, будто это их основная профессия. Контраст с ледяным спокойствием босса разительный.

— Михаил, — коротко представляет босс. Даже не смотрит на меня, уже углубившись в документы на экране. — Проведи Соню в HR, рабочее место подготовь рядом с Леночкой. Бейдж, пропуск, доступы…

Я стою еще секунду, глядя на его склоненную голову. Вчера эти пальцы касались моего лица, эти губы... Стоп. Хватит. Это было вчера. Сегодня — новая игра с новыми правилами.

7 глава

Меня ведут по длинному коридору. Стены выкрашены в холодный серый, на них висят абстрактные картины. Михаил — тот самый улыбчивый парень — шагает уверенно, и я стараюсь поспевать, хоть ноги и подрагивают. То ли от непривычных каблуков, которые я начала таскать совсем недавно, и которые сейчас натирают мне пятки до крови, то ли от напряжения после разговора с начальством.

— Улыбнись, не все так плохо, — тихо шепчет он, заметив, как я закусила губу. Кажется, прокусила до крови от волнения. — Здесь все любят, когда новенькие уверенные. Даже если это показуха.

— А если у меня не получится? — спрашиваю я. Голос предательски дрожит, и я ненавижу себя за эту слабость. — Если я не справлюсь?

На самом деле, я очень не хочу тут надолго задерживаться. Желудок скручивается в тугой узел от одной мысли, что придется видеть его каждый день. Черт возьми, это не входило в мои планы!

— Тогда они съедят тебя заживо, — он улыбается еще шире, и у меня возникает ощущение, что он вовсе не шутит. В его глазах мелькает что-то хищное, и мне становится не по себе.

Мы сворачиваем к просторному кабинету. Воздух сразу становится плотнее — смесь запахов кофе, бумаги и дорогой парфюмерии. Шум принтеров, звонки телефонов, щелчки клавиатур. Люди сосредоточены, но взгляд на секунду все равно скользит по мне. Оценивают новенькую. Я чувствую себя так, словно я под прожекторами. Спина взмокла, блузка прилипла к телу.

— Вот, — останавливается Михаил у аккуратного стола возле стены. — Рабочее место. Рядом с Леночкой.

Я перевожу взгляд — и вижу стройную женщину лет тридцати с идеально уложенными светлыми волосами и строгим костюмом. Ни волоска не выбивается из прически, макияж безупречный даже в конце рабочего дня. Рядом с ней я чувствую себя растрепанной студенткой. Она поднимает на меня глаза поверх тонких очков. Взгляд быстрый, оценивающий, и чуть-чуть снисходительный. Как у учительницы, которая уже знает, что новенькая двоечница. Она словно не верит, что я в состоянии здесь долго продержаться.

— Это и есть моя сменщица? — голос у нее мягкий.

— Вроде того, — отвечает Михаил. — Лен, босс сказал, подготовить для нее материалы.

Она слегка кивает, не отрывая взгляда от меня, и я чувствую, как она сканирует каждую деталь — от дешевой блузки до неуверенной позы, а потом протягивает руку.

— Лена. Временно буду твоим наставником. Постарайся продержаться.

Рукопожатие крепкое, уверенное. Мои пальцы в ее хватке кажутся детскими. Я жму ее руку и стараюсь улыбнуться, хотя внутри все дрожит. Улыбка получается кривой, натянутой. Я хотела сюда, я мечтала здесь получить стажировку, но теперь, когда я уже тут… страшно. Очень страшно. Руки дрожат и мокнут, и я прячу их за спиной. Что, если не получится? Вылететь с такой стажировки, пожалуй, еще хуже, чем не попасть на нее вообще.

— София. Можно просто Соня. Я… буду стараться. Правда.

Звучу как школьница на первом уроке. Патетично.

Лена усмехается уголком губ. То ли верит, то ли нет — ничего непонятно. В ее глазах читается скепсис пополам с жалостью.

— Здесь мало стараться. Здесь надо работать так, чтобы босс не пожалел о своем решении. — Она делает паузу, и в этой паузе — предупреждение. — Он редко берет кого-то к себе так близко с улицы. Ты понимаешь, в какой мир попала?

— Попробую разобраться, — шепчу. Горло сжимается, слова даются с трудом.

— Не «попробуй». Разберись, — жестко отрезает она и протягивает мне тонкую папку. Папка тяжелая, или это мне так кажется от груза ответственности. — Здесь график на ближайшую неделю. Мероприятия, встречи, поездки. С этого момента твоя жизнь — это его жизнь. Привыкай.

Я прижимаю папку к груди и чувствую, как сердце снова уходит в пятки. Бумага холодная, жесткая — как приговор. Все это похоже на экзамен без права на пересдачу.

Без права на ошибку! На экзамене по вождению хотя бы дают шанс три раза ошибиться!

Где-то глубоко внутри я понимаю: моя игра с ним только начинается. Но теперь ставки куда выше, чем я могла себе представить. И проигрыш будет означать не просто разбитое сердце, а крах всех планов на будущее.

Да что там! Я и подумать не могла, что однажды окажусь в такого уровня компании.

На то, чтобы разобраться, уходит время. Могу сказать — много времени, потому что от одного только распорядка дня моего начальника начинает дергаться глаз. Встречи с 7 утра, последняя — в 10 вечера. Перелеты, конференции, ужины с партнерами. То ли он пьет что-то, то ли что еще, но чисто физически столько человек сделать не может. А он выполняет. Ежедневно. И мне придется все это планировать, а где-то даже сопровождать… От одной мысли об этом начинает кружиться голова.

У меня коленки трястись начинают от того, что я представляю себе уровень ответственности. Пальцы холодеют, во рту пересыхает. Он огромный. Куда больше, чем я могла себе представить. И от этого внутри все сжимается. Как будто грудную клетку стянули невидимым корсетом.

— Сегодня никаких больше задач, — говорит Лена. Ее голос звучит устало, но все еще собранно. — Изучай распорядок, потом скажешь, что непонятно. Спрашивать лучше сначала, чем сделать не так. И да… если сомневаешься — лучше лишний раз побеспокоить Никиту Владиславовича, чем накосячить. Он этого не любит. — Она делает паузу, смотрит мне прямо в глаза. — Все должно работать, как один слаженный механизм. Надеюсь, это понятно?

— Да. — Киваю так энергично, что волосы разлетаются.

— Разговаривать старайся поменьше. Этого Никита Владиславович тоже не любит.

Я в какой-то момент хочу возразить, потому что прекрасно помню, как он со мной разговаривал в клубе. Шептал на ухо всякие пошлости, от которых я таяла. Но вовремя прикусываю язык. А то как