Хочешь быть принцессой? - Люси Монро

Томазо проснулся со странным ощущением благополучия и предвкушения чего-то прекрасного.

Машинально ощупав постель в поисках женщины, он напомнил себе, что не женат и не имеет любовницы. Затем медленно возвращающаяся память подсказала ему, что прошлой ночью он занимался любовью с Мэгги. Открыв глаза, Томазо окинул взглядом комнату, но Мэгги не нашел.

Она осторожничает из-за детей или ее вообще здесь не было? Может, ему все приснилось? Произошедшее ночью казалось похожим на сказочный сон.

А что Мэгги делала в его спальне? Какого дьявола он начал целовать и соблазнять ее? Томазо не мог поверить, что они занимались любовью.

Он собирался лишь проверить, подходит ли она ему в качестве жены, изменилась ли за эти годы, жива ли прежняя страсть между ними. По меньшей мере, на последний вопрос он получил ответ: Мэгги волновала его как ни одна женщина.

Ему стало не по себе. Как он мог доверять ей, если налицо доказательства ее распущенности? Только развратная женщина могла оказаться в постели мужчины, которого не видела несколько лет, и отдаться ему! Шесть лет назад Мэгги так же пришла к нему, заявляя о своей невинности. А если она лгала?

Но с него хватит лжи! Жена Лиана обманывала Томазо, хитростью убеждала в своих чувствах к нему. Второй раз ошибаться подобным образом нельзя!

Однако Мэгги, возможно, и не была настолько распущенна, как авантюристка Лиана. А может… Неужели, узнав о его происхождении, она решила воспользоваться обстоятельствами? Какими бы ни были мотивы Мэгги, сейчас она отсутствует, и хочется узнать, почему. Томазо желал понять, отчего она отдалась ему, не сопротивляясь. Такое поведение совсем не характерно для той девушки, которую он знал когда-то. Правда, и сам Томазо сильно изменился за эти шесть лет – и, увы, не в лучшую сторону.

Вылезая из постели, он заметил на простыне следы крови и подумал, что причина побега Мэгги из его кровати – начавшиеся месячные.

– Папа!

Мэгги проснулась, услышав пронзительный детский вопль, и села в кровати. Открыв глаза, она увидела, что Анна бросилась на шею стоящему рядом высокому мужчине.

– Привет, звездочка моя, ты скучала по мне?

– Да! – Анна крепко обвила его за шею своими тонкими ручками.

– Я тоже скучал по тебе, малышка моя.

– И по мне, – с важным видом объявил Джанни.

– Конечно, – Томазо подхватил на руки и мальчика.

На лице Скорсолини-старшего отражалось столько нежности, что у Мэгги сжалось сердце.

При взгляде на мисс Томсон выражение лица Томазо стало непроницаемым. Сердце Мэгги бешено заколотилось, едва она вспомнила о произошедшем ночью. Одно она знала наверняка: Томазо Скорсолини подходит ей еще меньше, чем Том Принс.

– Привет, Мэгги, – сказал он.

– Доброе утро, – она задумалась, как называть его, а потом прибавила: – Ваше Высочество.

– Зовите меня Томазо, – язвительно произнес он.

– Папа, это наша Мэгги, она самая замечательная! – заявила Анна.

– Она великолепна, папа, она лучшая няня на свете! – Джанни с обожанием посмотрел на Мэгги и улыбнулся.

Она ответила мальчику улыбкой, хотя больше всего на свете желала в этот момент спрятаться под простыней.

– Легко быть хорошей няней рядом с такими замечательными детьми, – пробормотала она.

– Они прекрасны, это лучшие дети, – согласился с ней Томазо.

Дети просияли, услышав отцовскую похвалу, а Мэгги испытала странное ощущение. Ей всегда хотелось иметь семью, но она никогда не желала, чтобы дети, о которых она заботилась как няня, стали ее собственными.

С Джанни и Анной все было наоборот. Она испытывала к ним буквально родительскую любовь. Мэгги не нравилось это чувство, оно делало ее уязвимой. Ведь это не ее семья и никогда ею не будет. Чем больше она размышляла на эту тему, тем большую боль испытывала.

– Я уверена, вам захочется побыть с детьми наедине, – сказала она, намекая на то, чтобы Томазо ушел из ее комнаты. Впервые за время пребывания в доме Скорсолини спальня, которую ей предоставили, показалась ей невероятно маленькой.

– Я думал, что мы все позавтракаем, а потом на пару часов отправимся на пляж, – Томазо поцеловал Анну в щеку.

У Мэгги сжалось в груди. Он хочет, чтобы этот день они все провели вместе? И это после вчерашней ночи? Разве увольнения не последует?

– Правда, папа? – спросила Анна с восторгом.

– Да, я не буду ходить на работу в течение нескольких дней, – он улыбнулся дочери.

Джанни с ликованием воспринял это известие. Его папа будет вместе с ними! Папа, которого они так редко видят.

Наконец дети выбрались из объятий отца и выбежали из комнаты. Джанни заявил, что хочет запустить нового бумажного змея, а Анна объявила о своем желании надеть любимые шорты.

Томазо остался в комнате, с непроницаемым выражением лица взирая на Мэгги.

Томазо стоял перед Мэгги, с трудом подавляя чувство стыда, которое испытывал за проявленную вчера слабость.

Он был успешным бизнесменом, но, как оказалось, вечно ошибался в отношении женщин.

– Если ты хочешь, чтобы я помогла тебе управиться с детьми на пляже, мне нужно одеться, – сказала Мэгги, нарушая мучительно затянувшееся молчание.

– Непременно, – он протянул руку, чтобы поднять ее с постели, но она стремительно увернулась от него.

– Я не одета, – Мэгги натянула простыню до подбородка, а он, язвительно усмехнувшись, поднял брови. Томазо чувствовал одновременно раздражение и желание.

– Прошлой ночью ты не была такой робкой, – с насмешкой произнес он.

Ее запоздалая скромность не произвела на него никакого впечатления.

– Прошлой ночью? – Мэгги явно казалась смущенной.

Томазо разозлился еще больше. Она почти такая же лгунья, как Лиана, только зачем она притворяется сейчас?

– В моей постели, – ехидно уточнил он.

– Я не знаю, о чем ты говоришь. Должно быть, тебе приснилось, – Мэгги не умела лгать, поэтому говорила неуверенно.

– Я не спал, – Томазо казался обиженным. Он нисколько не поверил ее словам.

– Ты уверен? – Мэгги вздрогнула.

– Да, прошлой ночью мы занимались сексом! – рявкнул он.

Мэгги содрогнулась от его резких слов. Значит, он соблазнил ее, воспользовавшись тем, что она спала!

– Не пытайся скрыть свое поведение, притворяясь, что ничего не произошло. Я не такой дурак! – Слова и взгляд Томазо были наполнены презрением. – Может, ты беспокоишься, что я уволю тебя после того распутства, что ты продемонстрировала прошлой ночью? Поверь, я бы так и сделал, вот только мои дети слишком привязались к тебе, поэтому я не стану предпринимать таких решительных мер, пока полностью не оценю ситуацию.