Возвращение на Трэдд-стрит - Карен Уайт

На званый ужин пригласили сорок гостей, двадцать четыре из них должны были разместиться за обеденным столом Камиллы Вандерхорст, а остальные шестнадцать за меньшими столиками, установленными в большом обеденном зале. Даниэль, в восторге от того, что ему разрешили воспользоваться семейным фарфором Вандерхорстов, довольно смело смешал сервиз с розами, изящно танцующими по краю тарелок, с золоченым лиможским фарфором с большой буквой «V» в центре.

На столе и на каждой поверхности, украшенной розовыми розами, розовым тюлем и розовым атласом, сверкали серебряные канделябры. Даже я была вынуждена признать: на фоне розовых кружевных скатертей, выполненных по индивидуальному заказу, и в свете свечей, отражающемся от старинных зеркал и расписанных вручную обоев, все вокруг было как будто в сказке. А ведь еще недавно я смотрела на все это как на еще одну вещь, которая в конечном итоге потребует ремонта или замены.

Я старалась не думать, откуда взялись деньги на оплату вечеринки, несмотря на ярлык, который на них повесил Джек – «кровавые деньги», – имея в виду широко разрекламированный шестизначный аванс Марка за его книгу. Все это было слишком красиво и слишком грустно, и я не хотела, чтобы любые негативные эмоции омрачали это сладкое прощание. Я переоделась в красное платье для беременных, перехватив его на талии ремешком, чтобы оно лучше сидело. Все остальное в моем шкафу было по-прежнему тесновато. Джеку, похоже, нравился вырез этого платья и то, как моя полная молока грудь заполняет лиф.

Мы с Джеком вращались среди гостей, то и дело сталкиваясь друг с другом на первый взгляд случайно, но наши глаза со странной регулярностью находили друг друга в противоположных концах комнаты. Мы оба неплохо знали гостей и ощущали себя частью их веселой компании, и если бы не постоянные напоминания о том, что это не столько репетиционный ужин, а прощальная вечеринка, я бы даже получала от него удовольствие.

Мы только-только сели за стол – мы с Джеком по обоим концам главного стола, – когда в дверях столовой появилась Нола и поманила меня. Джек увидел ее. Извинившись перед гостями, мы сказали им, что вечер продолжается, как планировалось, а сами поспешили к ней в холл.

– Джей-Джей и Сара в порядке? – спросила я, уже делая шаг к лестнице. И в этот момент заметила в вестибюле пару. Смущенные и растерянные, они робко топтались у порога. – Ирэн? Джордж?

Держась за руки, Гилберты шагнули в холл. Они выглядели практически так же, как когда я видела их в последний раз, – оба в джинсах и футболках в тон.

– Извините, что побеспокоили вас. Мы не знали, что у вас гости. – Ирэн обернулась в сторону столовой, откуда доносились голоса и запах еды, и вновь посмотрела на меня. – Но для нас важно поговорить с вами сегодня… без адвокатов.

Мы с Джеком переглянулись.

– Может, пройдем в гостиную и сядем? – предложил он.

Ирэн покачала головой.

– Нет. Мы просто хотим сказать то, что нам нужно сказать.

– И это?.. – подсказал Джек.

Джордж обнял жену за плечи. С благодарностью посмотрев на него, она вновь повернулась к нам.

– Мы с Джорджем много говорили друг с другом, а также с нашими родственниками и детьми. В принципе все сводится к следующему: Нью-Йорк – наш дом. Да, этот дом красив, и Чарльстон прекрасный город, но это не имеет значения. Это не наш дом. Вряд ли бы он когда-нибудь стал для нас родным.

Мое сердце болезненно сжалось. Я догадалась, к чему идет этот разговор. Я хотела остановить их прежде, чем они поводят у меня перед носом морковкой, но, увы. Я застыла как вкопанная и слушала дальше, зная, что мой последний шанс сохранить дом потерян. Ирэн между тем продолжила.

– Мы надеялись, что сможем договориться о справедливой компенсации в сумме рыночной стоимости дома за вычетом всех ваших собственных средств, которые вы вложили в него. Мы исходим из того, что вы захотите остаться здесь.

В моем горле как будто застрял огромный узел, не давая мне произнести даже слова. Видя мою растерянность, Джек взял инициативу на себя.

– Мы благодарны за ваше щедрое предложение. Разумеется, мы хотели бы здесь остаться. Но боюсь, в настоящее время наши финансовые возможности… сильно ограниченны, и мы сможем предложить вам лишь малую часть реальной стоимости дома.

– Я правильно расслышал? Этот дом продается?

Мы повернулись. Как всегда элегантный и холеный, к нам приблизился Марк.

– Потому что, если это так, я готов сделать предложение.

Съеденные мною закуски мгновенно запросились наружу, и если они и впрямь вырвутся на свободу, я позабочусь, чтобы они попали на начищенные до блеска итальянские туфли Марка. Ирэн и Джордж как по команде повернулись к Марку. Взгляды супругов остановились на его дорогом костюме и блестящих штиблетах, и, похоже, обоих это не впечатлило.

– Нет, – ответила Ирэн. – По крайней мере, пока. Мелани жила здесь какое-то время и заботилась об этом доме. И у них с Джеком двое детей и дочь-подросток. Наши собственные мальчики выпорхнут из дома буквально через пару-тройку лет. Думаю, этот старый дом хотел бы вновь наполниться детскими голосами.

Марк усмехнулся.

– Точно так же вам было бы приятно услышать звон монет, падающих на ваш банковский счет. О какой сумме идет речь? Потому что наш парнишка Джеки сейчас сидит без работы, да и Мелани тоже в подвешенном состоянии. В прошлый раз, когда я ее проверял, рыночная стоимость этого дома была семизначной. Так что, уверен, они не лгут, говоря, что не могут себе ее позволить, даже если бы очень захотели. – Он фыркнул. – А если вы кого-нибудь спросите, все вам скажут, что Мелани точно не хочет. Еще недавно она уверяла всех, что ненавидит старые дома.

Джек шагнул к нему. Одна его рука уже была угрожающе сжата в кулак. Я поспешила оттянуть его назад и, вымучив улыбку, повернулась к Гилбертам.

– С вашей стороны весьма любезно сделать нам это предложение. И будь у нас такая возможность, мы бы постарались наскрести денег, чтобы удержать этот дом. – Мой голос сорвался. Джек обнял меня за плечи, давая понять, что он рядом. – Но правда состоит в том, что нам это не по карману.

– Отлично, – сказал Марк и, шагнув вперед, вручил Ирэн визитку. – Сейчас у меня репетиционный ужин, но позвоните мне утром, и мы поговорим.

Нола, о которой я напрочь позабыла, оказывается, все это время была рядом. Шагнув вперед, она вырвала карточку из руки Ирэн и сунула ее обратно Марку. Я онемела от шока, так что даже не отругала ее за хамский поступок. Но это, как говорится, были цветочки. Ягодки не заставили себя ждать.

– Какова его справедливая рыночная стоимость? – спросила она у Ирэн. Та посмотрела на нас с Джеком – мол, отвечать или нет? Но мы лишь пожали плечами, не зная, к чему Нола клонит своим вопросом.

Я имела все основания гордиться Нолой. Она даже не побледнела, услышав цифру, которую назвала Ирэн. Вместо этого она на миг задумалась и повернулась ко мне.