Все имеет цену - Одри Карлан

Я долго и напряженно размышляла о том, что Джинель сказала мне сегодня по телефону. Любила ли я Уэса? Конечно же, у меня к нему были очень сильные чувства. Более сильные, чем я когда-либо решусь признаться ему. Однако я остерегалась называть это любовью. С Алеком, Мейсоном, Тони, Гектором и даже с Таем три эти слова – «я люблю тебя» – так легко срывались с моих губ. Но не с Уэсом. Почему? Что удерживало меня? Наверное, в глубине души я понимала, что, произнеся эти слова, дам почву для надежды и верности. А значит, не смогу просто помчаться навстречу новым ощущениям, завершить этот год, меняя парней каждый месяц, и выплатить папин долг.

И, хотя между мной и Уэсом определенно что-то происходило, я ни за что на свете не готова была в этом признаться. Попытайся мы назвать наше чувство его истинным именем, это могло уничтожить нас – или, наоборот, сделать ближе. В любом случае моя судьба была бы решена – и сейчас, когда до выплаты долга оставалось еще больше шести месяцев, я не могла позволить себе принять такое решение. Если, конечно, не хотела, чтобы меня выручил Уэс.

Но как бы сильно Уэсу не хотелось выплатить долг моего отца, я понимала, что буду сожалеть об этом до конца своих дней. Я буду ему обязана. А что, если у нас с ним не получится? Тогда окажется, что он заплатил миллион долларов – точнее, пятьсот тысяч, если взять текущие цифры, – чтобы освободить меня и мою семью, а я просто уйду? Я буду должна ему кучу денег без малейшей возможности когда-нибудь вернуть этот долг. Тетя Милли дала мне шанс исправить папины ошибки и разделаться с чувством вины за свою роль в знакомстве отца с Блейном. Надо было держаться за эту возможность, как бы она ни выглядела со стороны, и оставаться твердой в своем решении.

Миа Сандерс была эскортом. И я останусь эскортом еще шесть месяцев, выплачу этому козлу, своему бывшему, папин долг, удостоверюсь, что моя сестренка все еще счастлива с Мэттью, а уж потом постараюсь понять, что остается делать мне.

Вернув себе решимость, я подошла к гардеробу и изучила его содержимое. Мой взгляд упал на золотое платье в обтяжку. Идеально для пышного благотворительного приема, который должен был состояться этим вечером. Уоррен организовал нам перелет в Нью-Йорк, где мы зависнем на пару дней, чтобы он смог встретиться с большими шишками в деловой обстановке и потолковать о своем проекте. У «Шипли инкорпорейтед» был офис и в Нью-Йорке, что упрощало нашу поездку. Конечно, я летала в Нью-Йорк по делам с Мейсоном, но все равно была полна предвкушений. Мне оставалось чуть больше недели у Шипли, после чего меня ждал следующий пункт назначения. И это напомнило мне о том, что тетя Милли пока не объявлялась.

Вместо того чтобы дожидаться звонка от нее, я решила на сей раз позвонить сама. Я набрала ее номер, параллельно вытаскивая из шкафа одежду и раскладывая ее на кровати. Кэтлин попросила меня выложить те вещи, которые я планирую взять с собой, после чего она разберется с их перевозкой. Звучало это так, словно она с нами не полетит. Я не знала, почему, и собиралась спросить Уоррена. Он стал чуть более откровенным со мной с тех пор, как мы вместе здорово загуляли, отмечая грядущее сотрудничество с Бенуа в Канаде.

– «Эксклюзивные эскорты», офис мисс Милан, говорит Стефани. Чем я могу вам помочь? – отозвался бойкий голосок.

Я закатила глаза. Каждый раз, когда я слышала фальшивое имя своей тетки, это напоминало мне о том, насколько фальшив весь ее бизнес. Не поймите меня неправильно. Я была очень благодарна за возможность заработать то, что сейчас зарабатывала, и выплатить папин долг – однако ни за что бы не выбрала такой способ, если бы не острая необходимость поднять кучу бабла за очень короткое время.

– Привет, Стефани. Это Миа, племянница Милли. Она в офисе?

– Милли? А кто это?

Вздохнув, я хлопнула себя ладонью по лбу.

– Прошу прощения, Милли – это прозвище. Я так называю свою тетушку, мисс Милан, – солгала я.

– О! Как забавно. Подождите секундочку, я ей позвоню.

Чириканье секретарши терзало мои измотанные нервы, как наждак. Будь моя воля, я бы вырвала из ее горла эту певчую птичку и отпустила на волю.

– Мисс Милан готова поговорить с вами, – сообщила она, возвращаясь на линию.

Мне так и хотелось сказать: «Понятное дело, я же ее родственница», но вместо этого сдержала язвительный комментарий и просто ответила:

– Спасибо, Стефани.

– Не за что! – хихикнула она, и в трубке раздались гудки, а затем бархатистый голос моей тетушки.

– Миа, куколка, как там поживает моя любимая племянница и сотрудница?

Мои брови сами по себе взлетели вверх.

– А я уже твоя любимая сотрудница?

– Да, милая. Разумеется. Мы неплохо зарабатываем на твоих ежемесячных эскападах. Жаль, что мы с самого начала не ограничили их двумя неделями и не выставили ценник в семьдесят пять тысяч.

Готова поклясться, что глаза выскочили у меня из орбит, как в этих дурацких мячиках-антистрессах. В тех, где сжимаешь тело, а глаза радостно выскакивают наружу.

– Серьезно?

– Ага. Тебя не только забронировали до конца года, но у меня сейчас образовался список ожидания из шести джентльменов, готовых принять тебя в любое время, если у нас будет отказ.

Мне пришлось взять короткую паузу и несколько раз моргнуть, чтобы мозг справился с полученной информацией.

– Ни фига себе. До сих пор не могу представить, чтобы кому-то понадобилось мое общество за сто косарей, не говоря уж о шестерых в списке ожидания. Офигеть!

– Хм-м. Ну, это просто доказывает, что приятное общество не так-то легко отыскать. Особенно в сочетании с редкой способностью не только помогать в делах, но еще и знать свое место и выглядеть при этом сногсшибательно. Как там тебя приняла столица нашей родины?

Я уселась на кровать рядом с одеждой, собранной в дорогу, и ощупала пару вещей. Они действительно были исключительного качества: сшиты из самой лучшей ткани и подогнаны точно по моей фигуре. Каждая вещь выглядела невероятно и придавала мне уверенность, которую я отнюдь не испытывала, расхаживая в футболках и водолазках. Как говорится, одевайтесь для работы мечты, а не для той, что у вас есть.

– Нормально. Уоррен, по-моему, доволен.

– О да. И даже очень. Получила твой гонорар на неделю раньше, плюс еще дополнительные двадцать пять тысяч. Есть что-то, о чем мне следует знать?

– Какого хрена?

Это меня изрядно озадачило. У него не было ни малейшей причины переводить эти дополнительные двадцать пять штук.