Все имеет цену - Одри Карлан

Нью-Йорк оказался всем тем, о чем я мечтала, и даже большим. Город был полон людей, огней, огромных зданий и, что лучше всего… разнообразия. Все национальности, цвета кожи, вероисповедания и этносы смешались в огромном плавильном котле человечества. От чего я была в полнейшем восторге. Каждая благословенная секунда этого шума и давки, когда люди толкали друг друга и петляли, словно мыши в лабиринте, пытаясь добраться до нужного им места, была для меня новым опытом. Частью моей жизни, которую я не смогу забыть, как бы ни пыталась. В этом бессонном городе жизнь просто перехлестывала через край.

– Миа, дорогая, ты идешь? – спросила Кэтлин, придерживая дверь весьма пафосного отеля.

«Фор сизонз» славился своими неподъемными ценами, которые были по карману лишь знаменитостям и богачам из категории «однопроцентников». И, глядя на панораму этого невероятного города глазами младенца, впервые увидевшего мир, я понимала, что влюблена. Неважно, что я была только бесплатным приложением к своему клиенту, работала эскортом и выглядела со стороны продажной шлюшкой. Да плевать на все это. В тот момент я ощущала лишь глубочайшую радость от того, что мне довелось испытать нечто, не доступное для меня в любых других обстоятельствах.

– Иду, – шепнула я, не в силах оторвать взгляд от величественного зрелища: вонзающиеся в небо прямоугольные громады с их плоскими или остроконечными крышами.

Уникальная, филигранная архитектура придавала каждому зданию собственный шарм, и каждое из них чем-то выделялось на фоне нагромождения городских построек.

Рука легла на мое предплечье и потянула вперед.

– Идем, городская штучка. Вид из нашего люкса на пятидесятом этаже просто снесет тебе крышу.

Я широко распахнула глаза.

– Мы будем жить на пятидесятом этаже?

– Ага, – хмыкнула Кэт.

– А сколько тут вообще этажей? – спросила я, запрокидывая голову, чтобы разглядеть верх здания.

Оно было не самым широким – всего четыре окна по фасаду – но определенно обладало собственным очарованием. Архитектор явно провел над проектом немало времени, придавая постройке своеобразие. Контуры здания были не резкими, а плавными, закругленными, и оно состояло из нескольких уровней, постепенно сужавшихся от основания к вершине.

– Пятьдесят два. Уоррена огорчило, что нас не поселили в пентхаусе, так что лучше об этом не упоминай.

Как будто такое вообще могло прийти мне в голову!

– Несколько других участников приема забронировали два верхних этажа для себя и сопровождающих, – продолжала объяснять Кэтлин, втаскивая меня в шикарный холл.

Мои каблуки громко зацокали по мраморному полу. Темные мраморные плиты были сложены в некое подобие паучьей сети с широкими и неожиданно белыми стыками. Казалось бы, они должны были покрыться грязью – особенно в городе, где топчутся миллионы людей и погода отличается полной непредсказуемостью. Коридорный повел нас к лифту мимо белых каменных колонн. Уоррен уже зарегистрировался и теперь ждал нас у тележки с багажом, куда и притащила меня Кэтлин.

Войдя в номер, я чуть языком не подавилась. Никогда еще не видела настолько красивой комнаты.

– Насколько я понимаю, жилищные условия вас устраивают, мисс Сандерс? – насмешливо поинтересовался Уоррен.

Слов у меня не было. Шок лишил меня дара речи. Вместо ответа я просто кивнула и принялась жадно разглядывать обстановку. Основными цветами здесь были золотой, белый и кремовый, что делало атмосферу комнаты утонченной и одновременно уютной. Как будто тут можно присесть и зависнуть надолго… может, даже навсегда. Большую часть стен занимали панорамные окна, откуда открывался потрясающий вид на город во всем его великолепии.

Комната была совершенно невероятной. В углу стоял черный блестящий рояль, как будто ожидавший, что кто-нибудь приласкает его клавиши из слоновой кости. Жаль, что у меня не было ни малейших музыкальных способностей. То есть, технически говоря, я могла верно воспроизвести мелодию. Большая часть актеров могла, и я не была исключением, но никаких особых дарований по части музыки у меня не имелось. Это вообще сошло бы за мою краткую характеристику. Девчонка на все руки, в лучшем случае середнячок, талантов ноль.

Кэтлин запорхала по комнате, восхищенно охая и ахая и цепляясь за руку Уоррена. Их отношения, тянувшиеся последние несколько лет, наконец-то были явлены миру. Кэтлин в самом буквальном смысле светилась от радости. Казалось, восторг хлещет из каждой ее поры.