Мой темный Ромео - Паркер С. Хантингтон

Я раздул ноздри.

– Небось, надела короткое платье и сандалии.

Хэтти рассмеялась.

– Зная ее, это весьма вероятно. – Она помахала нам с Оливером и ушла.

Я застыл неподвижно еще на несколько мгновений, пока Оливер на меня пялился. Он положил ложку на край тарелки и проглотил суп.

– Ты же можешь просто ей позвонить.

Мог бы. Но она не ответит. Как я подозревал, Даллас не понравилось, что я пропадал последние несколько дней.

– Возьму пальто и шарф, чтобы Джаред ей их отвез. – Я покачал головой в притворном раздражении, хотя был скорее обеспокоен, нежели взбешен. – Сейчас вернусь.

По пути наверх я напомнил себе, что ничем не обязан Даллас. Между нами всегда было соглашение, и она это знала. Ну и что с того, что мы не виделись несколько дней? Она тоже не искала со мной встречи.

Дойдя до комнаты Даллас, я с удивлением обнаружил, что она все еще там. Да к тому же в постели. Печенька даже не думала ложиться спать раньше часа ночи. Но вот с будильника на прикроватной тумбочке на меня глядела ярко-красная семерка. Рядом с ним стояла увядшая роза, на которой осталось всего два цеплявшихся за жизнь лепестка. Я не мог понять, почему она до сих пор не избавилась от дурацкого цветка.

– Дай угадаю. – Я ворвался в ее комнату. – Ты наняла кого-то стоять в очереди вместо тебя, чтобы не пришлось поднимать свою драгоценную задницу… – Оставшаяся часть предложения застряла в горле, когда я наконец-то толком ее разглядел.

Пожалуй, впервые в жизни Даллас Коста выглядела ужасно. Густой румянец окрасил ее щеки, зато отхлынул от всех прочих мест, отчего она стала бледной, как ее увядающая роза. Губы высохли и потрескались, а взгляд потух. Я прижал ладонь к ее лбу. Горячая как печка.

– Господи. – Я отпрянул. – Ты вся горишь.

Она слишком ослабла, чтобы заговорить. Или пошевелиться. Как давно это продолжается? Была ли она такой еще вчера? Неужели я проглядел ее болезнь в своем стремлении доказать мозгу, что вовсе не член стоял у руля этого несущегося к крушению поезда?

Я снова потрогал ее лоб. Он был обжигающе горячим.

– Милая.

– Уйди, пожалуйста. – Слова вырывались с хрипом.

– Кто-то должен о тебе позаботиться.

– Уж точно не ты. За последние пару дней ты ясно дал это понять.

Я ничего не сказал. Даллас была права. Я не потрудился ее проведать. Возможно, хотел, чтобы она сама меня проведала. Честно говоря, она и так уже превзошла все ожидания, пытаясь наладить наши отношения. А я тем временем отталкивал ее. Снова и снова.

– Печенька, давай я принесу тебе лекарства и чай.

– Я не хочу, чтобы ты меня выхаживал. Слышишь? – Должно быть, ей претило, что я видел ее такой. Слабой и больной. – Позвони маме и Фрэнки. Хочу, чтобы они были рядом.

Я сглотнул, но спорить не стал. Понимал, что она не хотела испытывать унижение. Не хотела, чтобы о ней заботился мужчина, который упорно доказывал ей, как мало она для него значит. И как только ее детектор чуши не загорелся? Как она могла думать, будто я в самом деле ничего к ней не чувствую?

– Сначала я принесу тебе лекарства, чай и воду. Затем позову Хэтти, чтобы посидела с тобой. А уже потом сообщу твоей матери. – Я натянул одеяло ей до подбородка. – Никаких возражений.

Даллас попыталась отмахнуться, но застонала от малейшего движения.

– Мне все равно. Только уходи. Видеть тебя не хочу.

Я дал ей то, чего она хотела, но, как и всегда, совсем не так, как она ожидала. Последовательность действий была не такой, как обещано. Сначала я позвонил Каре, чтобы она отправила частный самолет в Джорджию. Потом позвонил своей теще и Фрэнклин (отдельно) и попросил их приехать. И только после этого пошел на кухню, взял воду, чай и противовоспалительное средство, чтобы сбить у Печеньки жар.

Естественно, как настоящий хронический бездельник, коим он часто оказывался, Оливер сидел за кухонным островком и уплетал огромный кусок торта «Красный бархат», который, скорее всего, предназначался для Даллас.

– Почему ты все еще здесь? – требовательно спросил я, собирая необходимые для нее вещи.

Он почесал висок рукояткой вилки и нахмурил брови.

– Ты меня пригласил. Хотел вместе посмотреть футбольный матч, помнишь?

Я не помнил. Я сейчас не помнил даже собственный адрес.

– Проваливай.

– Но как же…

Я выхватил тарелку у него из рук, признаваясь самому себе, что вот-вот озверею.

– Этот торт предназначался не для тебя.

– Да ты умом тронулся за те десять минут, что тебя не было. – Оливер уставился на меня, вытаращив глаза. – Что с тобой случилось? Дурбан не досталась последняя книга о Генри Плоткине, и она выместила злость на тебе?

Черт.

Книга про Генри Плоткина.

Я вытолкал Оливера вместе с вилкой, все еще зажатой в его изгвазданном кремом кулаке, и набрал номер Хэтти свободной рукой.

– Да? – зевая, протянула она.

– Даллас заболела. Ты должна прийти и позаботиться о ней, пока мои родственнички со стороны жены не прибудут через пару часов.

– Вот как? – Энергия вернулась к ней в десятикратном объеме. – А ты что будешь делать все это время?

– Отмораживать яйца.

Я мог отправить для этого Кару. Это был бы не самый галантный поступок с моей стороны (Каре вот-вот стукнет шестьдесят, она страдала от боли в спине и заслуживала отпуск на Рождество), но и неслыханным его тоже не назвать. Черт, я мог отправить любого из шести своих мелких помощников. Но не стал.

Что-то вынудило меня присоединиться к очереди из трехсот человек у входа в местный Barnes & Noble ради шанса добыть новую, четырнадцатую и заключительную, часть серии о Генри Плоткине – «Генри Плоткин и мертвенные призраки».

И под «шансом» я подразумеваю, что непременно достану для Печеньки книгу. Даже если придется вырвать ее из рук смертельно больного осиротевшего детсадовца. Я бы без колебаний поджег магазин, если бы это помогло вернуться домой с заветной книгой. Именно ее Даллас хотела, именно так планировала провести сегодняшний вечер, и, клянусь богом, она ее получит.

Я нахмурился, когда несколько журналистов прямо на морозе стали брать у людей интервью о том, как долго они стоят в очереди (от четырех до семи часов), как планируют коротать время до утреннего открытия магазина (за горячими напитками в спальных мешках) и что, по