Мой темный Ромео - Паркер С. Хантингтон

Хэтти повернулась ко мне, потягивая вьетнамский кофе с яйцом[47], который мы заказали в службе доставки.

– Кажется, на кухню только что зашел твой муж.

Я помотала головой, стараясь не покраснеть.

– Не-а. Наверное, это все глюки после травки. Он бы ни за что не пропустил офисное веселье.

Мы не курили травку, но мне нравилось, когда Ромео пребывал в напряжении и в вечных догадках. Тем самым я заставляла его уделять мне немного внимания и, как настоящая попрошайка, хватала каждую крошку, что он бросал в мою сторону.

– Даллас. – Он не удостоил Хэтти вниманием. – Нам нужно кое-что обсудить. Иди за мной.

Моя улыбка померкла. У меня проблемы? А если так, то как же так вышло? Я уже вечность не разговаривала с Мэдисоном. К тому же случившееся сегодня не имело ко мне никакого отношения. На заднем плане все еще шли новости о растущих проблемах «Коста Индастриз».

Я притворно зевнула, но сердце пустилось вскачь.

– Все, что ты хочешь сказать, можно сказать и здесь.

Ромео прислонился плечом к дверному косяку, скрестив руки на груди. Под рубашкой проступили очертания мышц. Я знала, что под рукавом у него повязка и швы на саднящей ране. Оттого мне захотелось всюду расцеловать его, чтобы унять боль.

– Это личный вопрос.

Хэтти заерзала на стуле, явно желая быть где угодно, лишь бы не в том положении, в которое я ее поставила. Она ущипнула меня под столом.

Я ущипнула ее в ответ.

– Здесь достаточно уединенная обстановка. Хэтти – член семьи.

– Нет. А даже будь это так, семья не должна быть посвящена во все, что происходит между мужем и женой.

Опять он говорил как герцог девятнадцатого века. Не могу отрицать, что это заставило меня переосмыслить свое отношение к историческим романам. Но я все равно отказывалась ему подчиняться, пока он пребывал в явно дурном настроении.

– Позволю себе не согласиться. – Я выпрямила спину. – Все, что тебе от меня нужно, можно вполне получить здесь и сейчас.

Он пробежался по Хэтти взглядом, на самом деле не уделив ей внимания, и пожал плечами.

– Прекрасно.

Сделав два быстрых шага, Ромео подхватил меня, усадил на кухонный островок и, встав между моих ног, начал расстегивать брюки.

Я ахнула и уставилась на сидящую позади меня Хэтти.

– Во имя всего святого, что ты творишь?

Он распластал меня на столешнице, и мои волосы коснулись локтя Хэтти. Ромео задрал мою кофту, обнажая живот. Скользнул по нему языком до самой груди. По телу пронеслась мощная дрожь удовольствия. Между ног вмиг стало мокро.

– По твоим словам, все, что мне от тебя нужно, можно получить и здесь. На глазах у Хэтти. У меня был плохой день, и мне нужно взбодриться. Я пришел, чтобы кончить в тугую киску своей жены и слегка отшлепать ее по сиськам. Хэтти может уйти в любой момент. – Он засунул голову под мою кофту и прикусил сосок через лифчик.

– И Хэтти уходит прямо сейчас, пока не дошло до того, что она больше никогда не сможет смотреть вам обоим в глаза… – Ее стул заскрипел по полу. Хэтти умчалась из кухни размытым светловолосым пятном.

Вернон, который в этот момент как раз входил на кухню, резко повернул обратно, пробормотав:

– Святые угодники!

– Это негигиенично, – заметила я, когда Ромео снял с меня кофту и лифчик и припал губами к моей шее. – Люди здесь вообще-то едят.

– Я как раз намерен полакомиться. Твоей киской.

– Я думала, ты злишься на меня. – Я приподнялась на локтях и стала зачарованно за ним наблюдать.

Он стянул с меня джинсы и трусики и, опустив голову между моих ног, принялся ласкать ртом с настойчивостью изголодавшегося мужчины. Его горячий влажный язык ласкал меня внутри, нос давил на клитор.

– С чего мне на тебя злиться? – произнес он прямо в меня.

– Из-за акций… Мэдис…

– Не смей произносить его имя, когда мой язык так глубоко в тебе, что едва не касается матки.

Шею опалил знакомый жар.

– Я беспокоилась, что ты подумал, будто я имею к этому какое-то отношение.

Ромео неохотно поднял взгляд, понимая, что нам нужно перекинуться парой слов. Вздохнул, поцеловал внутреннюю сторону моего бедра и, выпрямившись, посмотрел мне прямо в глаза.

– Я знаю, что ты больше не видишься с ним.

– Как ты это понял? – Почему-то я точно знала, что он перестал за мной следить. Ромео сдержал слово. Он всегда его держал.

– Так, что мы оба знаем: я выгоню тебя из Потомака и подам на развод, если предашь меня после всего, о чем мы говорили. – В его холодных серых глазах вспыхнуло пламя. Несмотря на затаившуюся в них злобу, его взгляд окутывал меня, словно солнечный свет, согревая до кончиков пальцев.

Теперь ему стало настолько небезразлично, что он мог пострадать. Мелочь, но этого вполне достаточно, чтобы у меня от радости закружилась голова.

– А теперь. – Он ввел в меня два пальца, согнул их, и воздух наполнили звуки окутавшей их влаги. – Можно мне, пожалуйста, вылизать мою жену, трахнуть ее, а потом вылизать снова? Я отменил все встречи на сегодня, специально чтобы этим заняться.

Ромео вынул пальцы и начисто их облизал.

Я ухмыльнулась.

– Можно.

Я была так удовлетворена и измотана, что все мышцы в теле ныли от боли. Ромео стоял у плиты и разогревал молоко для горячего шоколада. Белого питьевого шоколада от L. A. Burdick, который он поручил Хэтти заказать для меня в преддверии зимы. Он впервые сделал для меня что-то хоть отчасти романтичное.

Это ничего не значит, Дал.

И все же я не смогла внять собственному предостережению.

Ромео высыпал в кастрюлю две мерные ложки смеси.

– Раньше я брал с собой кружку шоколада на занятия каждый раз, когда опускалась температура. Даже во время учебы в Массачусетском университете, где ближайшие заведения находятся на Гарвардской площади или на другой стороне моста.

Я притворно ахнула.

– Хочешь сказать, что ешь что-то, помимо брюссельской капусты и куриной грудки? – Мой взгляд был прикован к его мускулистому предплечью, пока он взбивал смесь. Боже правый.

– Поймешь, когда попробуешь.

Сказать по правде, я бы попросила добавки, даже если бы на вкус этот шоколад был как жидкий навоз – лишь бы воочию наблюдать такое порно с участием его предплечья, пока он его готовит. Я наслаждалась его видом. Раздетый по пояс, восхитительно сильный и почти мой. Его мышцы напрягались от каждого малейшего движения. Загорелое тело покрывал тонкий слой