Мой темный Ромео - Паркер С. Хантингтон

трахаю ее в задницу. Ее стенки сжали мой член, подталкивая к оргазму. Я позволил ей скакать на мне, пока нетерпение не взяло верх и я, сняв ее с себя, не перевернул ее и не поставил на четвереньки. Даллас встала коленями на холодный твердый мраморный пол. Мне нравилось смотреть, как эта избалованная чертовка принимает мой член, превозмогая дискомфорт. Моя богатенькая нимфа.

Я вошел в нее сзади. Даллас подалась мне навстречу, принимая каждый мой толчок. Я сжал пальцами ее шею и потянул наверх, пока она не прижалась спиной к моей груди. Она повернула голову и захватила мои губы, скользя языком мне в рот. Выгнула спину и опустила руку между ног, нащупывая клитор. Я смахнул ее, а потом отвесил шлепок по ягодице.

– Ром, – захныкала она. – Мне нужно кончить.

– Что тебе нужно, так это быть благодарной, черт побери. – Моя кровь донесла мою позицию, забрызгав всю ее спину, руки и грудь, склеивая волосы. Я отпустил ее горло и погладил по голове, нашептывая на ухо похвалу: – Такая хорошая девочка. – Никогда не думал, что скажу эти слова. А тем более этой конкретной девочке, которая двести процентов времени была отнюдь не хорошей. – Вот бы ты так же хорошо выполняла указания, когда не наполнена моим членом.

Я протянул руку, нащупал клитор и вознаградил ее одним касанием. Даллас вскрикнула и, снова упав на четвереньки, стала толкаться навстречу моему члену.

Еще больше алых капель упало ей на спину. Рана снова открылась, и ее кожу украсили новые брызги крови. Я окунул в нее палец и вывел свое имя у Даллас на пояснице.

– Кому принадлежит твоя задница? – прорычал я.

– Тебе.

– Громче.

– Тебе!

– А теперь ползи вперед и покажи мне свою киску. Я хочу посмотреть, достойна ли она моей спермы. – Издав недовольный стон, она отодвинулась и отползла примерно на метр от меня. Начала оборачиваться, но я процедил: – Я не хочу видеть ваше лицо, миссис Коста. Только киску, которую я украл у своего врага.

Она развела бедра, открываясь передо мной. Ее соки смешивались с моей кровью и капали на пол, собираясь в розовую лужицу у ее ног. Я водил рукой по достоинству, покрытому ее влагой и пахшему женой, которой я никак не мог насытиться.

Я ухмыльнулся, чувствуя, как член покалывает от близящейся разрядки.

– Чувствуешь смущение?

– Нет. Пустоту.

Твою ж мать. И как только эта женщина могла оказаться с таким слюнтяем, как Мэдисон? Она бы сделала из него фрикадельки еще до свадебного приема.

– Продолжай смотреть прямо перед собой. Я трахну тебя, когда сочту нужным.

Я не продержался и двух минут и ворвался в нее сзади. У Даллас подкосились локти, и она вскрикнула от удивления.

Яйца сжались. Я зарычал и вошел до последнего сантиметра.

Я кончил в нее. Густыми нескончаемыми потоками, упираясь головкой так глубоко, как это возможно. Осознав, что я сделал, Даллас напряглась всем телом. Ее киска сжалась вокруг моего члена, став еще более влажной от разрядки. Я вышел, наблюдая, как следы нашего оргазма стекают из нее на мрамор. Она рухнула на пол и перевернулась на спину с ленивой улыбкой, украсившей ее лицо.

Я протянул два пальца, собрал свою вытекшую сперму и, засовывая обратно в нее, вспомнил недавние слова Печеньки.

– Так вот что можно делать с моей пипиркой?

Даллас захихикала, раскинув руки в стороны. По шкале удовольствия, вызывать у нее смех было почти так же приятно, как дарить ей оргазмы.

– Ты кончил в меня, – прошептала она почти растерянно.

– Да.

И, к сожалению, хотел сделать это снова.

И снова.

Столько раз, сколько она мне позволит.

Даллас потянулась и закинула ногу мне на бедро.

– Однажды, Ромео… я разобью твое стеклянное сердце.

– Если это кому-то под силу, Печенька, то только тебе.

Я мог подарить ей ребенка, не отдавая при этом свое сердце.

Именно так я и планировал поступить.

Глава 56

= Даллас =

У нас с Ромео был секс. Настоящий секс. Сказать по правде, казалось, будто он почти смирился с мыслью о расширении нашей семьи. Не говоря уже о том, что на прошлой неделе он спас мне жизнь в Le Bleu. В буквальном смысле словил за меня пулю. Даже не колеблясь. В теории я должна быть в восторге. Так почему же я не счастлива?

Во-первых, с розы Вернона опало еще больше лепестков. С моей розы. Чем больше она осыпалась, тем печальнее выглядел хрупкий стебель. Он плавал в омуте увядшей белизны, потому что я не соглашалась выбросить ни один лепесток. И почему-то из-за этого она выглядела еще более оголенной. Как одинокий солдат в упущенной войне.

А во-вторых, несмотря на все уступки, жесты и преданность со стороны Ромео, он по-прежнему держал меня на расстоянии вытянутой руки. До сих пор не сводил ни на одно нормальное свидание. Я ни с чем не спутаю искреннее обожание. Возможно, Шеп Таунсенд был ужасным отцом, но он всем сердцем любил мою мать. А Ромео тем временем не обращал на меня особого внимания. Я стала для него неотъемлемой принадлежностью. Предметом мебели. Отвлечением. И это осознание опустошало меня. В конце концов, нет большей боли, чем неразделенная любовь.

К сожалению, мне казалось глупым объяснять это Хэтти. Так что вместо этого мы играли в «Четыре в ряд», а на заднем плане жужжал телевизор.

– Подожди. – Я схватила ее за предплечье. – Сделай погромче.

– Дал, нельзя менять правила каждый раз, когда проигрываешь.

– Нет. Там новости.

– Твою мать! – Она выхватила пульт и включила маленькую плазму на кухне на оглушающую громкость.

Жизнерадостная ведущая новостей сложила руки на изогнутом столе.

– Анонимный источник сообщает, что образец вооружения «Коста Индастриз» взорвался во время полевых испытаний, в результате чего трое сотрудников были госпитализированы. Инвесторы задаются вопросом: сможет ли компания успешно выполнить контракт с Пентагоном, учитывая такую серьезную инженерную ошибку. – На экране промелькнули графики и диаграммы. – Как видите, после первых сообщений о провале акции компании резко упали.

На этой «утечке» так и виднелись следы моего бывшего жениха. Я почти забыла о Мэдисоне. Не слышала о нем со времени нашего бранча в Le Bleu и предпочитала, чтобы так было и впредь.

Рядом с репортером появился кадр с изображением моего мужа, улыбающегося на благотворительном вечере. Но я никак не ожидала, что этот самый муж ворвется в кухню, пока она зачитывает его официальный комментарий. На часах было два пополудни. Ромео