Когда мы были осколками - Акация Блэк

А в чем проблема?

– Да, Лиам, «а»! Что ты хочешь, чтобы я сказала? Почему ты нападаешь на меня?

Он вскакивает на ноги так быстро, что я инстинктивно прижимаю колени к груди, чтобы защититься. Увидев мою реакцию, он резко останавливается перед кроватью.

– Думаешь, я тебя ударю?

Слышу боль в его голосе и вижу ее в его глазах.

– Я знаю, что ты никогда не поднимешь на меня руку, Лиам. Я просто на взводе и не понимаю, почему ты на меня злишься.

– Я не злюсь, – говорит он.

– Еще как злишься, – повышаю я голос.

– Нет, черт возьми. Я не злюсь, Луна. Во всяком случае, не на тебя.

Он начинает расхаживать из стороны в сторону, нервно проводя рукой по черной гриве.

– А на кого?

– На себя, – признается он, ударяя кулаком по груди. – На себя, черт побери. Разве ты не понимаешь? Я чувствовал себя бессильным. Ты была там, в моих объятиях, напуганная, а я ничем не мог тебе помочь, потому что ты отказывалась со мной говорить. Черт, Луна, ты была в ужасе. Ты выглядела так, будто увидела призрак. Но больше всего меня напугало то, что ты сдалась. Казалось, ты смирилась с тем, что с тобой произойдет. Ты была в таком ужасе, что упала в обморок. Как я могу спасти тебя, если не знаю, с чем ты столкнулась?

В его глазах проносятся мириады эмоций. Гнев, страх, беспомощность. Он садится рядом и нежно гладит меня по щеке.

– Поговори со мной, – умолял он. – Было время, когда мы рассказывали друг другу все. Я по твоему лицу вижу, что ты что-то недоговариваешь. Я должен был понять это по тому звонку, еще в пентхаусе, и сделать так, чтобы ты чувствовала, что можешь довериться мне.

Правда так и хочет сорваться с языка. Просто чтобы больше не нести это бремя в одиночку. Руки дрожат, простыни сминаются под ногтями. Я прикусываю щеку изнутри, чтобы не дать слезам, которые так долго сдерживала, наконец пролиться.

– Это снова тот человек? Он связывался с тобой еще раз?

Сердце замирает, когда его обеспокоенный взгляд падает на мои дрожащие губы.

– Я беспокоюсь о тебе, – признается он. – Пожалуйста, скажи мне, кто этот человек, чтобы я мог позаботиться о нем. Я готов сжечь весь мир ради тебя, Луна. Все, что тебе нужно сделать, – это попросить. Просто доверься мне. Пожалуйста.

Теперь сердце рассыпается, а по щекам катятся слезы.

– Крошка Луна, – шепчет он с болью в голосе, гладя меня по щекам. – Я не стану тебя осуждать.

Он запрокидывает мою голову так, чтобы мы смотрели друг другу в глаза. Нефритовый взгляд пронзает грудь. Лиам действительно видит меня насквозь, и я с благодарностью думаю о том, что мне не придется произносить это тошнотворное слово. Потому что он понимает меня, угадывает правду, которая мучает меня. Прижавшись лбом к его лбу, накрываю его ладони и плачу в объятиях лучшего друга. Он позволяет мне выплакаться без единого слова, а затем сцеловывает мои слезы, одну за другой, прежде чем переплести наши пальцы. Несмотря на дымку в глазах, я различаю влажные дорожки и на его щеках.

И делаю глубокий вдох, прежде чем открыться.

– Несколько лет назад один парень заставил меня заняться с ним оральным сексом в обмен на молчание. У него была компрометирующая информация о человеке, которого я очень любила. Сначала я согласилась, – всхлипываю я.

Его пальцы замирают. Когда я осмеливаюсь поднять на него глаза, то замечаю на его лице ужас. Лиам притягивает меня к себе и сжимает в крепких объятиях.

– И когда ты сказала ему, что больше не хочешь этого, он не остановился, так?

Киваю.

– Вот ублюдок…

Лиам не решается задать мне волнующий вопрос. Зашел ли он дальше. Когда его взгляд, полный паники, встречается с моим, я все понимаю. И молча качаю головой – нет, дальше этот урод не зашел. Но да, это все еще изнасилование. Мне потребовалось много времени, чтобы смириться с этим словом. Со стыдом вытираю слезы, чтобы он их больше не видел.

– Я отказываюсь плакать из-за этого ублюдка. Он не заслуживает моих слез.

Он поднимает мой подбородок двумя пальцами.

– Твои слезы говорят не о том, что ты слабая, а о том, что ты не позволяешь этой истории больше ломать тебя. Это значит, что, несмотря на все, что этот ублюдок сделал с тобой, ему не удалось тебя разрушить. Ты по-прежнему самая любящая и щедрая девушка из всех, кого я знаю. Иди ко мне.

И обнимает так, что у меня перехватывает дыхание. Жмусь к нему, таю в его руках.

– Мне очень жаль, что тебе пришлось пройти через это, крошка Луна. Если бы я мог забрать себе всю твою боль, я бы сделал это не раздумывая.

Внутри легко и радостно, что он не осуждает меня. Просто защищает. Я боялась, что он больше не захочет ко мне приближаться. Прикасаться ко мне. Что ему будет трудно смириться со шрамами на моем сердце, что образ лучшей подруги будет навсегда очернен. И все же его пальцы гладят мне волосы, нежно проводят по лицу. В его глазах я все та же. Красивая. Сильная.

– Этот человек знает, на что ты ради него пошла?

С комком в горле трясу головой.

– Этот секрет все еще должен оставаться секретом?

– Да…

Лиам встает и начинает расхаживать из стороны в сторону, с силой ероша волосы на затылке.

– Хорошо, Луна. Вот как мы поступим. Ты расскажешь мне секрет своего друга и имя этого ублюдка-насильника, и я что-нибудь придумаю, обещаю. А потом мы пойдем и подадим заявление об изнасиловании и преследовании. Это ведь он звонит и пишет тебе? Сообщение, которое я прочел после погони, было от него? Черт, я по глупости решил, что это от Кельвина.

Он видел то сообщение?

Киваю, не смея взглянуть на него, и прижимаю колени к груди.

– Я назвала вам не те номера, – тихо признаюсь я.

Тишина.

– Луна…

Он возвращается к кровати и убирает с моих щек влажные от слез волосы.

– Я даже представить не могу, что ты чувствуешь и почему не хочешь рассказывать мне все, но, прошу тебя, скажи, как ты хочешь, чтобы я помог тебе.

– Я хочу забыть все это, не хочу, чтобы ты относился ко мне иначе, не хочу видеть отвращение в твоих глазах, не хочу, чтобы ты пытался меня починить, потому что я не сломлена. Он не сломал меня. Я не сломлена, – повторяю я снова