Лепестки на воде - Кэтлин Вудивисс

Новобрачные обменялись клятвами, а потом, скрепив их кольцами и робким поцелуем, опустились на колени, принимая благословение священника. Соединенные священными узами брака, они поднялись и повернулись к друзьям.

— Леди и джентльмены, позвольте представить вам доктора и миссис Феррис!

Гости разразились аплодисментами, по церкви эхом разнеслись приветственные возгласы. Гейдж и Шимейн присоединились к Колли и Ремси, поздравляя новобрачных. Со слезами на глазах Энни крепко обняла Шимейн.

— Миледи, думали ли вы когда-нибудь, что мы будем счастливы на чужбине?

— Нет, Энни, — пробормотала Шимейн, обнимая ее в ответ. — Я не верила в свою удачу, пока Гейдж не купил меня и не привез к себе домой. С тех пор для меня началась новая жизнь. — Отступив, она с улыбкой оглядела хрупкую подругу. — Я желаю тебе и Колби счастья… и здоровых малышей!

Робко взглянув на Колби, Энни покраснела.

— Вы не поверите, миледи, но я была близка с мужчиной всего один раз в жизни. Я волнуюсь, как невинная девушка!

Шимейн. улыбнулась.

— Я уверена, Колби будет добр к тебе, Энни — ты же видела, как внимателен он был к Колли, сама убедилась, как он осторожен и заботлив. Неужели ты считаешь, что он способен на грубость?

Энни покачала головой:

— Что вы, миледи!

— Тогда тебе не о чем беспокоиться.

Отступив и пропуская других гостей, Шимейн взяла мужа под руку и нежно улыбнулась, глядя ему в глаза:

— Энни помогла мне понять, как я счастлива.

— Ты не жалеешь о том, что покинула Англию, дорогая? — ласково спросил Гейдж, накрыв рукой ее ладонь.

Склонив голову, Шимейн попыталась проглотить внезапно возникший в горле ком.

— Нет. Тоскую только по родителям…

— После того как я продам корабль, мы, пожалуй, сможем навестить их, — заметил Гейдж. — Ты не возражаешь?

Шимейн кивнула и обмахнулась платком, чувствуя слабость.

— Как здесь душно — ты не находишь, Гейдж?

Он провел кончиком пальца по щеке Шимейн.

— Ты вся раскраснелась.

— Это ты виноват, — шепотом упрекнула его Шимейн.

— Не хочешь ли выйти подышать свежим воздухом?

— С удовольствием!

Немного погодя, выслушав целый ливень благословений и добрых пожеланий, Энни разыскала Шимейн во дворе церкви. До сих пор Энни уклонялась от расспросов о причинах ее ареста — воспоминания были слишком мучительными, но теперь боль утихла.

— На этой земле, среди чужих людей для меня началась новая жизнь. Здесь я наконец-то вышла замуж и у меня появилась надежда на будущее. — Любуясь своим новым платьем, хрупкая женщина расправила его складки загрубевшими от тяжелой работы руками. — В Англии у меня никогда не было таких чудесных нарядов. Когда заболела мама, мы остались без гроша. Мне пришлось выпрашивать у аптекаря лекарства, которые были нужны маме. Он сказал, что даст их при одном условии — если я соглашусь отдаться ему. Он был так груб, что я не выдержала и расплакалась. Он рассердился и ударил меня по щеке, а потом назвал меня шлюхой и выставил за дверь, ничего не дав. Он говорил, что я ничего не заслужила, поскольку лишила его удовольствия. Я заколотила кулаком в дверь аптеки, умоляя его дать лекарства, но он не ответил. Спустя несколько месяцев я поняла, что ношу его ребенка. Незадолго до родов я снова пришла в аптеку — маме становилось все хуже. Аптекарь посмеялся надо мной, сказав, что ему нет дела до моего отродья. Я так разозлилась, что ударила его по голове тяжелой бутылкой и украла лекарства, но к тому времени, как вернулась домой, мама уже умерла. В ту же ночь у меня родился мальчик. Некоторое время я не выходила из дому, но вскоре пришлось просить на улицах милостыню. Однажды меня увидел отец ребенка, и меня посадили в тюрьму…

Шимейн торопливо сморгнула навернувшиеся слезы, обняла подругу и успокаивающе погладила ее по спине.

— Ты рассказала Колби, что случилось с тобой?

— Конечно, Шимейн, — всхлипнула Энни. — Я не могла стать его женой, не рассказав всей правды. Он ответил, что любит меня, и пообещал, что у нас начнется новая жизнь — появятся дети, и мы вместе доживем до старости.

Шимейн мягко улыбнулась:

— По-моему, тебе достался любящий и заботливый муж, Энни.

Подошедший Колби обнял Энни за плечи:

— Наши гости направляются в таверну, Энни. Надо поспешить, чтобы успеть встретить их там.

Они ушли, а Шимейн огляделась в поисках Гейджа. Он незаметно подошёл сзади и обнял ее.

— Вы искали меня, мадам? — спросил Гейдж, склонившись к ее уху.

Шимейн блаженно вздохнула:

— Только если вы — мужчина моей мечты.

— Скажите, мадам, как выглядит этот счастливец?

— Он высок, черноволос, с карими глазами… перед таким красавцем не устоит ни одна женщина.

— А вы хотите устоять перед ним?

— Ни за что! Я жажду его прикосновений, даже когда вокруг люди.

Гейдж нежно сжал ее руки:

— Достаточно ли вам такого прикосновения, мадам?

— Его хватит, пока мы не вернемся домой, где я вновь смогу как следует обнять мужчину моей мечты.

— Мы можем отправиться домой немедленно, — предложил Гейдж. — То, что предстоит нам здесь, не сравнится с твоим обещанием.

— Твой отец и миссис Макги еще не спят, — напомнила Шимейн. — Несомненно, они удивятся, увидев нас так рано, и захотят узнать причину. Так или иначе, нам придется долго ждать. И потом, нельзя бросать Энни в такой счастливый день.

Гейдж милостиво предоставил жене право принять решение:

— Как вам будет угодно, миледи. Не хотите ли пройтись пешком до таверны? Или, может быть, поедем в экипаже?

— Пожалуй, прогуляемся, — ответила Шимейн с кокетливой улыбкой. — Редко мне удается неспешным шагом идти по улицам города, видя, как женщины смотрят на тебя во все глаза.

— Это потому, что я держу тебя взаперти, пытаясь уберечь от взглядов всех мужчин, — возразил Гейдж. — Они пожирают тебя глазами, и это мне не по душе.

— Не стоит сердиться, любимый: я принадлежу только тебе.

Гейдж галантным жестом согнул руку и повел Шимейн к таверне. Оба были настолько поглощены друг другом, что не заметили приближения Альмы Петтикомб с мужем, пока не наткнулись на нее. Как всегда, чужие дела интересовали сплетницу гораздо больше собственных. Она что-то раздраженно бубнила, а муж слушал ее с выражением стоического терпения.

— Говорю тебе, Сидней, мы просто обязаны побывать на пристани — корабль уже пришел! — Не дождавшись ответа, Альма дернула мужа за рукав. — Ты слышишь меня, Сидней?

— Еще бы! — коротко отозвался страдалец.