Ярлыки - Гарольд Карлтон

— Но ты стала такой дерганой, — запротестовал Колин. — Твое… поведение совершенно непредсказуемо, и о тебе постоянно сплетничают. Корал, я так переживаю из-за тебя!

Она молча взяла его под руку, и они продолжали свой путь.

— Дорогой, я так тебе благодарна за твою заботу, — прошептала Корал. — Но, пожалуйста, тебе не стоит волноваться из-за меня. Я никогда так хорошо себя не чувствовала, у меня никогда не было столько энергии. Мне нужно столько сил, Колин, чтобы бороться с Донной Брукс! Она очень стремится на мое место, так же сильно, как я хочу сохранить его за собой. Что может случиться, когда неодолимая сила столкнется с Корал Стэнтон в дверях офиса с табличкой «Ответственный редактор»? Колин, что тогда будет? Кому-то придется отступить, не так ли? Но она на пятнадцать лет моложе меня. О Колин, дорогой… — Она умоляюще посмотрела ему в глаза. — Не презирай меня! Это все, что у меня есть!

— Корал, я никогда не видел тебя такой, — пораженно отмстил Колин. Он старался найти слова, которые бы подействовали на нее. У него бешено стучало сердце. Они подошли к ее дому, и он взял ее за руку.

— Заходи, дорогой, и мы выпьем на ночь глядя, — пригласила она.

Он покачал головой.

— Мне сегодня нужно закончить одну рекламу. Но послушай меня, Корал. Я не собираюсь безучастно наблюдать, как ты разрушаешь свое здоровье. Ты заболеешь. Я знаю, что меня называют скрягой, и это правда. Я стараюсь все покупать подешевле, но у меня впереди цель. Я собираюсь приобрести маленький домик во Франции, и если ты приедешь туда, я постараюсь вернуть тебе здоровье.

Она радостно расхохоталась. В ночном воздухе было заметно ее дыхание.

— А что ты станешь делать, когда я уеду? Пропадешь от скуки?

— Я займусь садоводством. Он улыбнулся.

— Ерунда! — воскликнула Корал. — Ты даже больше помешан на моде, чем я!

Она наклонилась, чтобы поцеловать его.

— Мне кажется, что из всех моих друзей по-настоящему я могу рассчитывать только на тебя. Ты не можешь себе представить, как много это для меня значит.

Он грустно смотрел ей вслед, когда Корал вошла в дом. Подходя к лифту, она повернулась и помахала ему рукой.

Пока он шел домой, его не оставляло чувство огромной потери и грусти. Ее лицо в этот вечер вызывало предчувствие беды.

— Ма-а, я беременна!

Эстер Голдштайн тупо уставилась через столик в «Серендипити» на свою дочь.

— Ну! — воскликнула Маккензи. — Разве ты не собираешься поздравить меня?

Она протянула матери руку, но Эстер быстро убрала свою.

— Ты вышла замуж? — спокойно спросила она.

— Мама, ты же знаешь, что нет! Неужели я бы не пригласила тебя на свое бракосочетание?

Эстер Голдштайн сильно побледнела. Она покачала головой.

— Сказать тебе правду, я уже не удивлюсь, что бы ты ни придумала. Если ты потихоньку выйдешь замуж или родишь не… Его отец Элистер? Да?

— Да, он вскоре станет отцом. Но кажется, что это все тебя не радует!

Эстер покачнулась в кресле, ее голова свесилась, и она начала сползать на пол.

— Мамочка! — закричала Маккензи.

Она быстро окунула салфетку в ледяную воду и приложила ее ко лбу матери. Из-за соседних столиков взволнованно смотрели на них. На помощь Маккензи бежали два официанта.

— Все нормально… Все нормально… Мне уже лучше, — простонала Эстер. Она пыталась встать на ноги. — Пожалуйста, отведи меня в дамскую комнату…

Поддерживая мать под руки, Маккензи провела ее в дамский туалет, усадила на крышку унитаза и заперла дверь кабины.

— Все нормально… — сказала Эстер. Она выпрямилась и посмотрела на дочь.

— Ты что, сейчас упадешь в обморок? Может, тебе попробовать вырвать?

Маккензи суетилась вокруг матери, приложив ей ко лбу влажную салфетку.

— Я тебе уже сказала, что со мной все в порядке, — спокойно заметила Эстер. — Я просто притворилась, чтобы мы могли уйти куда-то от всех этих людей. Они смотрели на нас и слушали тебя, они наблюдают за тобой.

— Ну и что? — пожала плечами Маккензи. — Боже, как же ты меня перепугала — почему ты не можешь радоваться вместе со мной и за меня? Не заставляй меня чувствовать, что мне есть чего стыдиться…

Она поправила волосы, немного взбив их, и внимательно посмотрела в зеркало на свои глаза. Эстер с нетерпением щелкнула языком.

— Может, ты хочешь, чтобы я устроила прием для наших соседей и знакомых, чтобы отпраздновать появление моего первого внука, который будет наполовину «гоем» и еще вдобавок родится вне брака!

Маккензи застонала.

— Ты что, все время собираешься себя так вести?

— Чего ты ждала? Ты относишься к семье, как к своим рабам. И мы должны радоваться, когда ты нас будешь мазать грязью?

— Какая грязь? Это из-за того, что я все делаю не так, как положено в обычных семьях? Я сама выработала свои принципы. Кроме тебя, всем остальным членам нашей семьи на меня наплевать! Они только доят из меня деньги, вот и все!

— Твой отец и братья любят тебя, — продолжала настаивать Эстер.

— Мама, пожалуйста! Любовь? Они даже ни разу не поблагодарили меня, не поздравили, когда мы добиваемся успеха.

— Почему ты не поговоришь с ними? Ты должна время от времени поболтать со своим отцом. Постарайся помочь нам понять твое поведение.

— Я хотя бы раз дала тебе возможность поверить, что стану выполнять все обычаи еврейской веры? Кроме того, национальность переходит от матери к ребенку, ты всегда можешь считать моего будущего ребенка евреем, если это так важно для тебя. Может, ты тогда будешь счастливее?

Мать устало покачала головой.

— Ничто уже не может сделать меня счастливой. Дитя было зачато вне брака, религия его отца и…

Маккензи взорвалась.

— Прекрасно, тогда мы выходим из этого сраного туалета и заканчиваем наш ленч!

Эстер поперхнулась.

— Как ты можешь так разговаривать со своей матерью? Маккензи пыталась открыть защелку.

— Послушай, мамочка, я пригласила тебя на ленч, чтобы отпраздновать зачатие моего ребенка и сообщить, что через пять месяцев ты станешь бабушкой. Я не собираюсь отмечать праздник, сидя в туалете!

Она в отчаянии заколотила по замку.

— Мисс Голд, с вами все в порядке? — спросил ее официант из-за двери. — Вы сможете открыть дверь или вам помочь?

Маккензи продолжала крутить замок, и вдруг дверь резко распахнулась.

Официант поинтересовался:

— У вас все в порядке?

— Прекрасно! Великолепно! — Маккензи изящно проплыла мимо него, за ней следовала мать с плотно сжатыми губами. — Это же называется комната отдыха, не так ли? Вот мы там и отдыхали!