Эпоха героев - Нира Страусс

сказала — ты не знаешь, что делать, и не можешь бороться одна, — продолжала Сейдж, с ужасающе спокойным голосом. Будто не видела, как я рву себе кожу, лишь бы зацепиться хоть за что-то и не сорваться. Будто не понимала, что в её власти спасти меня. Это был тот же голос, что у её отца, когда он объяснял свои «разумные» доводы. — Так что лучше отправить ему то, чего он хочет.

— Если ты хоть пальцем тронула Мэддокса…

— Если твои намерения и правда были благородными, когда ты взяла меч, то это всего лишь другой способ спасти королевство. — И тогда Сейдж, моя подруга, фейри, которую я начала ценить за её упорство и здравый смысл, та, кому Мэддокс доверял безоговорочно, подняла вторую руку. Наши взгляды встретились, и я увидела подлинное отчаяние в её тёмных глазах. — Сдерживай Теутуса в Ином Мире. Царствуй там с мечом, если захочешь, но демоны и всё, что носит его кровь, должны оставить Гибернию в покое. Навсегда.

Потом она резко взмахнула руками, и часть края разлома обрушилась, расширяя пропасть. Я оказалась прямо посередине.

Тьма сомкнулась вокруг меня и Орны, словно кокон — единственное, что могла сделать, чтобы помочь. Последнее, что я увидела, — сгорбленный силуэт Сейдж и туманное небо бухты Эйре.

Глава 41

Мэддокс

Пособие по распознаванию начала рьястрада.

Последняя фаза: изменение черт лица. Увеличение клыков.

Температура тела сильно повышена. Постоянное мерцание в драгоценных камнях.

В некоторых случаях: нижняя мембрана твердеет до состояния режущего лезвия.

Почти всегда: непроизвольные эрекции.

Из запрещённой книги «О народе драконов»

Как только я пришёл в сознание, эмоции обрушились на меня, словно град ударов и пинков. Я едва мог их поглотить, задыхаясь: голова не справлялась с потоком. Тревога, тоска, ужас, разочарование…

Это было похоже на борьбу с невидимым противником, да ещё и со связанными руками и ногами.

Надо мной склонились фигуры, что-то говорили, пытались успокоить, но я не мог ни понять слов, ни сфокусировать взгляд.

В конце концов перегрузка вышла за все пределы, и я согнулся пополам, извергая всё, что не в силах был выдержать. Судороги вывернули меня так, что я скатился вниз — откуда бы там ни лежал, — и остро почувствовал холодный укол пола под крылом.

Меня рвало, пока внутри не осталось ничего, кроме жгучей, густой жёлчи, что смешалась с лужами прочих жидкостей под моими руками.

Зрение то приходило, то уплывало, размытое. Кто-то усадил меня, заставив опереться крыльями и спиной, а потом поднял подбородок. Меня вытерли, и я попытался уловить слова в бормотании.

— Пей, сынок, — раздался голос Пвила, когда он прижал к моим губам что-то холодное и твёрдое. Я открыл рот, и тёплая, но горькая жидкость скользнула по языку. Горло саднило и сжималось, но пальцы фейри разминали сухожилия на шее, помогая проглотить. — Вот так. Сейчас полегчает.

Голова начала проясняться. Руки дрожали, тело отзывалось, будто я долго был под пыткой напряжением и стрессом. Но ведь… Я лёг спать сразу после праздника. Или так думал. После разговора с Сейдж всё стало расплывчатым. Помнил, как поднялся из-за стола, поцеловал Аланну в коридоре. Её ладонь в моей. Потом…

Пустота. Дальше память отказывалась идти.

Снадобье Пвила сработало быстро, как всегда. Его зелья были точны, а умение друи в чарах подводило редко.

Я откинул мокрые от пота волосы со лба. Пальцы были неуклюжие. Когда попытался встать, на меня разом обрушились голоса, требуя оставаться на месте.

— Аланна… — прохрипел я. — Где она? С ней всё в порядке?

Тишина тянулась слишком долго, и нервы натянулись до предела. Пвил стоял на коленях рядом, взъерошенный, с расстёгнутой рубахой, выбившейся из брюк. Абердин за его спиной наклонился вперёд, вглядываясь в меня.

И сказал:

— Каэли, Фионн, Ронан… Они ищут её.

Ищут? Словно она… пропала?

Узы.

Я коснулся их и чуть не содрал кожу, не чувствуя ничего.

Sha’ha. Аланна. Пусто. Ни её щекотки, ни её энергии. Аланна!

И тут в зал вошёл кто-то, и всё стало хуже.

Это была Гвен. Уничтоженная Гвен, с глазами и губами, распухшими от слёз. Они катились непрерывно, заливая ей шею и верх платья.

Она тащила за собой кого-то. После всхлипа дёрнула за цепь, соединённую с наручниками. Человек за её спиной споткнулся и вошёл в комнату.

Мы все затаили дыхание, увидев Сейдж. Её взгляд был устремлён в пол, губы плотно сжаты, а вид… На щеке расползался лиловый синяк. Её ударили. Одежда тоже была испорчена, порванная в нескольких местах, будто её хватали и дёргали.

— Нет, — выдохнул Пвил. — Что произошло, Гвен? Освободи Сейдж!

Подбородок Гвен дрожал безумно, но голос её был твёрд:

— Она сама сдалась. Она… — слова застряли, рот беззвучно двигался, словно сама она ещё не могла поверить в то, что собиралась сказать. — Сейдж сбросила… сбросила Аланну в расселину. — Наконец её глаза встретились с моими. Покрасневшие, полные боли. — Она столкнула её в Толл Глóир.

Сбросила…

Расселина…

Аланна…

Толл Глóир…

Слова Гвен зазвучали в голове эхом, снова и снова, пока все прочие звуки не заглушил рёв дракона внутри меня.

И не просто рёв.

Он взбесился. Встал на четыре лапы и зарычал, наполнив мешки в горле ферментом, что сжигает всё дотла. Он требовал движения, ответа. Наказать тех, кто причинил вред нашей спутнице, и затем броситься её искать.

Жар его гнева смешался с моим, и скоро пламя разлилось по груди, рукам и ногам. Я почувствовал, как огонь поднимается по рогам, вспыхивает в кулаках и пожирает пальцы. Смутно осознал, что Пвил отскочил прочь.

Сбросила. Аланна. Толл Глóир.

Что-то на моём запястье зашипело. Браслет, который Сейдж подарила мне после извинений за поступки Волунда, треснул и раскололся пополам, упав на пол со вспышкой. Из него вырывались искры света.

Магия.

Браслет.

Я поднялся на ноги без труда и расправил крылья. Маленький голосок в голове нашёптывал, что нужно выйти из дома, чтобы взлететь, но дракон…

Дракон не собирался ждать и тем более прощать.

Я вперил взгляд в фейри, которая отняла у нас её. Её глаза больше не были устремлены в пол — теперь они смотрели прямо на меня. Она не произнесла ни слова, но попробовала сделать шаг назад. Наручники и железная хватка Гвен не позволили.

Я склонил голову набок и подумал, сколько же времени понадобится, чтобы расплавить её кожу и обнажить кости. И что-то из этих мыслей, должно быть, проскользнуло в моём выражении, потому что Сейдж заметно сглотнула. Она знала: одного моего