Звезды без глянца - Мими Хэйр

— Подожди, ты что, шутишь? — Я рывком выпрямилась на своем стуле. О Боже мой! Какая же я дура!!!

Неужели я до сих пор не замечала, что происходит у меня под самым носом? Я вдруг поняла, что все остальные в офисе всё давно знали и совершенно открыто намекали мне… а я, безмозглая…

— Так у вас со Скоттом роман, а я ничего не замечала…

— Я не раз порывалась все тебе рассказать. Но мне показалось, что вы с Миа так хорошо поладили! Мы не хотели ставить тебя в затруднительное положение, вдруг бы она стала задавать тебе кучу вопросов! Так что вот… — Она облегченно вздохнула. Теперь у нее нет от меня тайны. Но я с ней еще не закончила!

— Значит, ты хотела дождаться момента, когда не рассказать было бы нельзя? Даже несмотря на то, что знали все? Даже Кортни и Талита, да?

— Ну, эти, наверное, догадывались. Я с ними ничего не обсуждала. Правда, они постоянно делали какие-то колкие замечания, так что, думаю, они каким-то образом все узнали. — Она пожала плечами.

— Лара, а я-то думала, ты моя подруга… — Сколько лжи! Она плела паутину с того самого дня, как я начала работать! Что ж… Весь этот ее гардероб, сияющий внедорожник, поездки на спа-курорты, ее потрясающие способности заставить Скотта согласиться с чем-нибудь, когда никому больше это не удавалось, их крупная ссора, после которой она забралась на крышу, а он свихнулся на риталине… Ну не идиотка ли я?

— Я и есть твоя подруга. А теперь ты все знаешь, и мы можем это отпраздновать! Можешь пойти вместе со мной за покупками для малыша, а когда я уйду с работы, мы можем посидеть в «Иль Форнайо».

— Так, погоди-ка секундочку, ты уходишь с работы? — Как это она уходит? Существовать в Агентстве без Лары — это все равно что ежедневно пить аккумуляторную кислоту.

— Ну да… Мне надо писать роман, — спокойно сказала Лара. — И кто-то же должен заботиться о Скутере здесь! — Она похлопала по своему животику.

— Будешь эдакой наседкой из Беверли-Хиллз! — с ужасом воскликнула я.

— Разве это не замечательно?

— Возможно… — Я снова откинулась на мягкую подушку за спиной. Мне было так плохо, как никогда.

Потом я увидела ее лицо — оно сияло. Да что это я?! В ее жизни произошло такое событие, а я… Нет, я должна радоваться вместе с ней!

— В общем, так, — строго сказала я. — Больше никакого мартини. — Я отодвинула ее ополовиненный стакан подальше. — Только апельсиновый сок. И потом мы обсудим, как ты собираешься назвать своего Скутера. Если ты действительно считаешь меня своей подругой, то не посмеешь назвать его в честь какой-нибудь звезды бейсбола или баскетбола. Ясно?

— Как странно, что ты об этом заговорила! — Лара заговорщически тронула мою руку. — Буквально вчера ночью Скотт пытался убедить меня, что Шак вполне может быть именем и для девочки, и для мальчика.

— А что Миа? — решилась я. Ведь она все равно в конце концов обо всем узнает!

— Обещает ему веселую жизнь. Наняла самого успешного адвоката.

— Вот черт! Бедный Скотт! — Уж я-то знаю, что задумала Миа. Надеюсь, у него еще хватит на пеленки, когда она выполнит задуманное.

— Мы еще посмотрим, кто кого. У нее роман с каким-то пожилым владельцем телесети. Видела бы ты его — выглядит, как будто только что из реанимации, — но Господь с ним, главное, Миа тоже неверна, и у Скотта есть доказательства. Так что больше половины она не получит, — беспечно отреагировала Лара.

И вот тут я всерьез поверила, что Лару со Скоттом даже не волнует, останутся у них деньги или нет. Они без ума друг от друга. Теперь у меня сложились все части картинки. Я во всем разобралась — мечтательные взгляды, ужасные драки, отсутствие кольца на пальце у Миа…

Должно быть, Лара прочла мои мысли, потому что я услышала:

— Мы поженимся в Вегасе, как только закончится бракоразводный процесс.

— Отличная новость, — сказала я. — Свадьба в Вегасе — это здорово!

— Ты же придешь, да?

— С удовольствием. Если я, конечно, приглашена.

— Конечно, приглашена! Ты же одна из самых близких моих подруг. — Она потрепала мое колено. И хотя в отношении Лары ко мне никогда не было чего-то сестринского, теплого, по-моему, она не кривила душой. И это было и мило, и грустно одновременно.

— А медовый месяц? — быстро перескочила я.

— В Аризоне, — гордо проинформировала Лара.

— В Аризоне? — Неужели там появился какой-нибудь обалденный отель, новость о котором еще не достигла моих провинциальных ушей?

— Скотт отправляется в реабилитационную клинику «Мидоуз», чтобы привести себя в порядок перед тем, как родится малыш, а я собираюсь гулять по близлежащим каньонам. Так что мы оба будем счастливы.

— Фантастика, — с сомнением покачала я головой. Но в конце концов, у меня свои представления о медовом месяце…

— Ах, Элизабет! Я ужасно счастлива! — сказала Лара и выпила свой сок. — Он такой милый и сентиментальный. Жду не дождусь, когда стану его женой.

Все это только убедило меня в своей теории о том, что каждому человеку кто-то предназначен. Потому что если такая умная, крутая, красивая девушка, как Лара, хотела соскрести такого никудышного человека, как Скотт, с тротуара и любить его, то, может быть, и мне попадется кто-нибудь веселый и классный, кто мог бы мне понравиться.

Но потом я вспомнила, что такой у меня уже был. И что все кончено. Я обняла Лару на прощание и, еле переставляя ноги, поволоклась назад к холму, где на Сансет была припаркована моя машина.

Я брела по улице, пока не увидела винный магазин. Я зашла внутрь и немного походила там. Может быть, мне стоит купить водки или чего-нибудь еще, чтобы забыться? Может, если я сопьюсь и попаду в реабилитационный центр, Люк приедет туда или купит мне корзину всякой сдобы? В витрине я увидела свое мартини-отражение. Не нужно мне сочувствие! Я хочу, чтобы Люк Ллойд вернулся ко мне! И хватит пить — выпивка лишает меня разума. Я купила пачку «Джуниор минтс» и отправилась домой.

В конце концов я решила, что мне не остается ничего другого, как позвонить ему. Но было еще слишком рано, неприлично рано! Если я оставлю сообщение в воскресенье утром и он увидит, в какое время я звонила, то больше никогда не станет разговаривать со мной! Пять утра — это время одержимых. Бегунов трусцой. Кормящих грудью матерей. Нормальные люди не встречают рассветный час задолго до его наступления. Но я не могла заснуть. Я лежала, слушая журчание воды в туалетном бачке, с ощущением тихого ужаса при мысли о том, что я могу больше никогда в своей жизни не увидеть Люка. А если увижу, то смогу только улыбнуться ему и поцеловать в щеку, больше ничего.

Потому что мы не только никогда не станем любовниками, мы даже не будем работать вместе! Я не могла утешать себя мыслью о еженедельных встречах на съемочной площадке осенью, где мы будем уплетать пончики «Криспи-крим»; и мечтать напиться вместе на вечеринке по случаю завершения съемок и объявить всем о наших чувствах; мы никогда не переживем восторга на нашей общей премьере. Вообще ничего не будет. Кроме того, что могло бы быть. При этой мысли мне стало совсем плохо. Я действительно верю, что люблю его. Конечно, не в проникновенной, с мечтой об обручальном кольце с камнем, манере, предполагающей прощание всех его грехов, просто он оказался единственным из всех, кого я встречала когда-либо, кто бы мне так понравился. Кто заставил бы меня смеяться даже тогда, когда делал что-то глупое, нелепое или просто злился. И к кому бы я испытывала такие неконтролируемые желания.