Звезды без глянца - Мими Хэйр

Не знаю, сколько я промучила себя этими мыслями о коварных поворотах судьбы, которые привели нас к этой ситуации. Он нравился мне, я нравилась ему, и, несмотря на французскую «соску», нам хотелось совместности. Пройтись вместе по улице, посидеть в кинотеатре, вспомнить детство… Даже если мы только что обнаружили, что мы разные — что он постоянно западает на разных девиц, не любит делиться поп-корном и провел свое детство, играя в спортивные игры, а не слушая «Дарклендс», — разве нельзя нам совершить еще одну попытку?

С другой стороны, что я могу сделать? Ведь я никогда до этого не звонила ни одному мужчине, а звонить Голливудскому Мужчине и приглашать его на свидание было не самым лучшим способом тренировки.

Мужчины вроде Люка Ллойда, даже если у них талия как у гиппопотама, манеры шимпанзе и сексуальные предпочтения маркиза де Сада, на свидании никогда не останутся в убытке. Потому что у них есть нечто, чего желают все люди на Земле, — у них есть власть. Я не знаю, правда ли говорят, что власть портит человека, а абсолютная власть портит до неузнаваемости; путешествие из политики в индустрию развлечений обогатило меня знанием, что, имея власть, каждую ночь ты будешь не одинок в постели, а имея абсолютную власть, сможешь следовать любой диете — животной, вегетарианской, минеральной. В любую ночь недели. С любым, кому ты захочешь вручить свою визитку. И не думаю, что так происходит только сейчас и только в Лос-Анджелесе. Я думаю, так происходит везде и всегда, начиная с времен, когда у нас на теле было гораздо больше шерсти, чем могли бы справиться в «Блисс-спа», со времен первобытных инстинктов. И этот порядок невозможно изменить вот так за одно прекрасное январское воскресенье.

Так что вместо того, чтобы звонить ни свет ни заря, я поднялась и отправилась в ночной рубашке мыть пол на кухне. Под рукой у меня не оказалось никаких моющих средств, до вчерашнего дня я особенно не интересовалась кухонным полом, гниение, так сказать, вошло в мою жизнь. Сейчас я использовала великолепный рецепт — смешала средство для мытья посуды и «Джолин крим блич»^[26]. Покончив с полом, я вооружилась зубной щеткой и принялась отдраивать плиту от той грязи, рядом с которой мне приходилось существовать. Возможно, если жизнь так и не изменится к лучшему, я хотя бы наведу в ней Внешний Порядок. И посвящу себя очищению плинтусов и выведению из шкафов моли. Я бы отточила свое искусство вытирания пыли, а пчелиный воск стал бы моим верным спутником.

— A-а, к черту! — В девять часов, когда стало очевидно, что ничего путного у меня с уборкой не получается, я стянула с рук перчатки. — Куда я его дела?

Я перевернула всю квартиру в поисках квитанции таксиста, на которой Люк старательно вывел мне номер своего сотового телефона.

— Люк, это Элизабет Миллер, — сказала я, когда мне ответил сонный голос.

— Лиззи… — В голосе не прозвучало раздражения. Это уже кое-что.

— Я тут вот что подумала. — Я села на подоконник и прижалась затылком к открытой оконной раме, бессмысленно глядя на пальмы, выстроившиеся вдоль тротуара.

— М-м-м?

— Ты один?

— М-м-м, да.

— Точно?

— Ну, вроде…

— А французская «соска»?

— Что, прости?

— Твоя подружка? Она еще во Франции?

— Я понятия не имею, где моя бывшая подружка.

— Хорошо.

— Ты только за этим позвонила мне в… девять утра? — Он говорил как-то смущенно.

— Ну, если ты чем-то занят, тогда ладно. Поговорим позже. Или не поговорим. Это не важно, — сказала я, свесилась в окно и стала смотреть вниз, на бетонную дорожку шестью этажами ниже.

— Лиззи, я уже проснулся. Извини, если тебе показалось, что мне все равно. Я очень рад, что ты позвонила, и я с удовольствием тебя выслушаю.

— Кажется, ты говоришь как-то натянуто.

— Лиззи!.. — взмолился он. Моя женская интуиция или, может быть, его встревоженный тон подсказали мне, что я заставила его поволноваться. Так что я соскочила с подоконника на пол.

— Ладно. Ты помнишь всю эту заморочку с профессиональными отношениями? Я говорила, что не хочу смешивать бизнес с удовольствием и что мы вместе работаем, а не устраиваем свидания…

— Я помню это, да.

— Ну вот. В общем, обстоятельства сейчас изменились, так?

— То есть мы больше не занимаемся бизнесом?

— Именно.

— Лиззи, кажется, я понял, к чему ты. На самом деле я даже рад, что это ведет туда, куда, я думаю, это ведет. — Я слышала, как он измученно вздохнул. — Но не могла бы ты все-таки объяснить?

— Конечно, — сказала я. — Меня поимел мой босс, а я бы предпочла, чтобы это был ты.

В тот вечер Люк повел меня обедать в «Глэдстоун». Чего не сделал бы ни один уважающий себя продюсер. Это захудалый ресторанишко на пляже Малибу под открытым небом — здесь подают лобстеров и другие дары моря, все сидят под инфракрасными лампами, пачкают подбородки о клешни крабов и большими глотками пьют дешевую лабуду. Люка это не напрягало — место ему понравилось, и здесь никого особенно не волновало, что он продюсер. Я не возражала против того, чтобы пойти туда, где секретарши очень любят устраивать свидания, потому что… ну, во-первых, я с ним, а во-вторых, как ни крути, я же все-таки секретарша.

— Ну вот мы и пришли. — Люк облокотился на стол и протянул мне креветку.

— Да. Я в полном потрясении. — Я стала очищать панцирь. — Я уже начала думать, что окончу свои дни лет в шестьдесят, прожив всю жизнь в машине.

— С седыми волосами?

— И страстью к собиранию банок из-под фанты. — Я старалась не заляпать свою кофту капающим с креветки соком. — Однако то, что я встречаюсь с тобой за тридцать четыре года до моего потенциального увядания, еще не гарантирует, что так не произойдет.

— Наверное. Но есть кое-что, чего ты обо мне не знаешь, — сказал он и сделал глоток пива.

— То есть?

— То есть если я встречаюсь с женщиной, то так легко ее не отпускаю.

— У тебя собственные казематы?

— У меня есть кое-что покруче.

— Знаю. — Я подмигнула ему, и мы засмеялись.

— Хорошо, что он произвел на тебя такое сильное впечатление.

— Он напугал меня до смерти. — Я улыбнулась, глядя на него. Белая футболка свободного покроя, чуть загорелое милое лицо. — То есть, если бы он не был таким запоминающимся, я бы здесь не сидела. Я просто не могла думать ни о чем другом.

— Я бы тебя не упустил. — Он положил свою ладонь на мою руку. — Даже если бы ты не стала за мной бегать.

— Я за тобой не бегала, дурачок. Я пригласила тебя на обед.

— Ну какая разница?