Сплетня - Катя Саммер

– Я так многого о тебе не знаю, – все еще теребя в руках цепочку, выдаю дрожащими губами.

Нет, я не собираюсь плакать, но слишком много эмоций. Они переполняют. И я прикрываю глаза, касаюсь лбом его виска. Льну к Дане всем телом и душой.

– Спрашивай, – проникает под кожу его шепот.

И я тотчас хочу задать миллион вопросов, но вынужденно молчу. Потому что не в силах перестать думать о том, что Дане какие-то из них могут не понравиться, потому что я ничего не знаю. Что это худший его опыт, и после он вообще передумает носиться со мной. Пусть я и не хочу, чтобы со мной носились, а…

– А-а-а, – невольно вскрикиваю, когда Даня прикусывает то самое место на шее. За ухом. Чувствительное до мурашек по всему телу. Он втягивает кожу губами, а я откидываю голову назад, пока перед глазами летают яркие мушки. – Ты с кем-то встречался? – бормочу сбивчиво. – Я никогда не слышала. До слухов в чате. Тех, где меня называли разлучницей.

Придвигаюсь ближе, вынуждая Даню сильнее стискивать мою талию. И целовать меня снова и снова, чтобы хоть как-то удержаться в моменте, а не нырнуть в омут с головой. Я так хорошо чувствую его там, будто между нами и нет никакой одежды. Что же будет, когда мы разденемся? Полагаю, даже не короткое замыкание, а ядерный взрыв.

– Зачем тебе это знать? – срываясь то и дело на более страстные поцелуи, отвечает он мне. Понимает, что болтаю от нервов и разговоры меня успокаивают. Наверное, поэтому его голос звучит терпеливо. – Я не хочу думать о том, что ты была с кем-то…

– Не была, – резко отпрянув назад, хмурюсь я. Точно успеваю заметить улыбку, которую Даня тут же прячет в изгибе моей шеи, продолжая медленно, но верно спускаться к груди. – Я думала, ты знаешь, что я…

Язык не поворачивается произнести слово «девственница» вслух, будто оно может погубить всю химию между нами. Что, если Даня и правда не знал и это все испортит? Вдруг он не захочет ответственности и…

– Знаю, – говорит на выдохе, а я резко вдыхаю воздух открытым ртом, когда накрывает мою грудь губами через ткань. И сразу хочется содрать с себя топ и бюстгальтер. Возможно, вместе с кожей. – Но, может, что-то успела попробовать. Я готов убить каждого, с кем ты была…

– Да не была я! – Это страх неизвестности, пожирающий изнутри, заставляет меня повышать голос. – Я говорила тебе, что была слишком занята для парней, – добавляю уже тише. – Это чистая правда. Я первый раз поцеловалась с тобой. Ты первый, кто…

Договорить мне не дают. Подхватив меня под бедра и лопатки, Даня падает вместе со мной на кровать. А в следующее мгновение я уже чувствую на себе вес его тела. Ощущаю, как он упирается мне в живот. Его горячее прерывистое дыхание на лице. Тепло. Даже жар.

– Все еще не могу поверить, что это возможно, – говорит странным тоном, который не могу разгадать.

– Это плохо?

Открываю глаза, и кажется, что вселенная застывает в ожидании его ответа. Пыль в воздухе перестает кружить, электроны в атомах не двигаются вокруг ядра.

– Охренительно, – произносит с жадной улыбкой и в следующее мгновение уже проникает языком мне в рот. Отпуская себя, будто дорвался. Сдвигая топ на талию вместе с бельем.

Каждый контакт его губ с кожей – разряд двести двадцать. Я выгибаюсь до ломоты в спине, едва он касается меня. Словно отрываюсь от матраса, вытягиваю руки над головой. Захлебываюсь в шквале ощущений, который обрушивается на меня, когда Даня покрывает поцелуями грудь. Когда оставляет один, но особенно сладкий и нежный там, где у меня родинка, которую я ото всех прятала. До тех пор, пока не решилась прийти на бал в том невозможно красивом платье, которое он мне подарил. Я точно знаю, что это был он. Лиза слишком старалась убедить меня в обратном.

Чувствую его поцелуи все ниже. Приподнимаю бедра, когда обводит языком пупок. Даня пользуется моментом и, расстегнув мои джинсы, стягивает их, будто они и не сидят на мне как вторая кожа. Новая волна сомнений подступает с пониманием, что остаюсь почти раздета. А джинсы тем временем летят в пекло, но я приподнимаю ногу и упираюсь стопой ему в грудную клетку, когда снова пытается лечь на меня.

– Ты тоже.

Не знаю, откуда во мне берется эта смелость и командный тон. Но когда, стрельнув глазами на его штаны, я снова смотрю ему в лицо, вижу восхищенную улыбку. Бабочки, вспорхнувшие в животе, разлетаются по всему телу: в груди щекочет, пальцы покалывает, голова кругом идет. Все происходит, как и должно. Так это ощущается. И когда Даня, спрыгнув на пол, быстро избавляется от штанов, и когда приглушает гирлянду, чтобы не слепила глаза, и когда помогает мне снять топ с лифчиком.

Мы снова сидим друг напротив друга. Кажется, прошло много времени, может, даже дней. Он гладит мою щеку, заправляет прядь волос за ухо. Его теплые губы на моей коже кажутся уже чем-то родным, продолжением меня.

– А если серьезно, сколько девушек у тебя было? – Но я не могу контролировать некоторые вещи. Например, не могу сейчас промолчать. Вроде бы и не хочу знать ответ, но в то же время меня распирает. – Ну, в этом плане?

Даня прыскает от смеха прямо мне в шею:

– Ауч!

Я толкаю его в плечо, он – меня на кровать, чтобы продолжить с того места, где мы остановились. Чуть ласкает грудь – видимо, для проформы. Потому что через секунду или две его голова оказывается у меня между ног, а он уже целует нежную и чувствительную кожу на внутренней стороне бедер.

– Ты неповторима, – с улыбкой произносит он, отрываясь на мгновение.

– Ты хотел сказать – невыносима?

– И это тоже.

– Так их было много? Поэтому ты не говоришь? Мне одной руки не хватит посчитать?

Я пропускаю несколько вдохов, пока жду, что скажет Даня. Почему-то кажется: если он был со многими, у нас точно ничего не выйдет. Я ведь… это я. И тут же после этой мысли ругаю себя, потому что… ну а чего я откровенно ждала? У такого парня, как Романов, точно не может быть проблем с сексом, и я осознавала, на что иду, поэтому мне придется мириться…

– Хватит.

Не могу сообразить: он просит меня прекратить думать обо всем, потому что из ушей пар идет, или имеет в виду количество девушек и пять пальцев одной руки.