Сплетня - Катя Саммер

– На самом деле у меня не было секса без отношений.

Даня шире разводит мои ноги, чтобы я сильнее открылась ему. Мне внутренне тяжело переступить этот барьер, но я изо всех сил стараюсь сосредоточиться на ощущениях. А они неземные какие-то. Правда! Я лечу без ракеты в космос, когда он проходится влажным языком по краю белья. И выдаю протяжный стон, когда накрывает ладонью и давит там, где особенно нужно и хочется. Это… Боже. Нет, черт-черт-черт!

– Ого! – Сама не знаю, это удивление от его слов или сосредоточившиеся в трех буквах ощущения за гранью.

– Просто некоторые отношения длились недолго.

Даня не останавливается, творит пальцами какую-то магию, сдвигает белье, и его язык…

– Насколько недолго? – со стоном выдаю я, и мы оба смеемся. В такой интимный момент. Десять очков Гриффиндору, блин. – Постой, это значит…

Я опираюсь на локти, чтобы видеть его, а перед глазами картина маслом: Даня упирается виском в мое бедро и смотрит, приподняв брови, мол, что ты еще скажешь. А его взгляд – разряд по нервам.

– Это значит, что мы с тобой… – Его брови ползут выше, призывая договорить. Скоро сравняются с линией роста волос. – Вместе?

– Да, мы вместе с одиннадцатого декабря, когда ты пришла сообщить мне при всех, что согласна.

– Но это же было… фиктивно?

Пауза длится ровно три секунды, пока Романов ползет ко мне, чтобы заткнуть уже методом «рот в рот». У меня теперь всегда в ушах саундтрек к «Спеши любить» будет играть при его поцелуях? «I dare you to move, I dare you to move…»[26] Мелодичный голос в голове будто подталкивает меня и берет на слабо́.

– Так ли? – оторвавшись, шепчет мне в губы.

Хочется сказать… нет, не сказать – закричать, чтобы замолчал! Поверить ему и отдаться моменту. Раствориться, забыться, но запомнить все до мелочей. Вместо этого я признаюсь:

– Мне страшно.

Даня замирает надо мной. Даже руками не двигает. Пальцы не скользят по телу и не поглаживают кожу, которая настойчиво требует этих самых прикосновений. Теперь мне страшно мало его.

– Мы можем ничего не делать. Я пригласил тебя не для этого.

Он не думал об этом? Думал меньше меня? Или что? Голова взрывается.

– Это значит, ты не хочешь? – спрашиваю осторожно, но несдержанно вдавливаю ногти в его спину.

– Хочу больше, чем ты можешь представить себе. Но нам некуда спешить…

– Я не хочу ждать, – тут же перебиваю я.

Кажется, всю жизнь ждала этого момента. Даню.

– Если только… – шепчу в миллиметре от его губ, как последний шанс не утонуть в нем, потому что уже ухожу под воду, – …если для тебя это не игра или что-то в этом роде.

– Никогда не было.

Вспышка чувств ослепляет. Как будто ночь взрывается сотнями огней и красок. Мы тянемся друг к другу, нападаем, обезумев, и следом нежничаем до безобразия. Жадно впиваемся пальцами и тут же зацеловываем эти места губами. Время теряет силу. Мы его больше не чувствуем. Чувствуем только изгибы, кожу, друг друга. Я трогаю Даню без остановки – мне жизненно необходимо. Всего его хочу выучить. Сережку в ухе, с которой играла языком. Широкую спину и твердые плечи. Руки, те самые бицепсы, которые в напряжении кажутся больше, чем я их изобразила, – и ничего я там не приукрасила.

Все происходит так быстро и вместе с тем медленно, неспешно. Вот мы оба остаемся без одежды, оба готовы, защищены, все делаем правильно. Даня закидывает мою ногу выше, чтобы обняла его спину. Его ладонь с широко расставленными пальцами лежит на моем бедре, а я глажу его лицо и киваю. Но он все еще чего-то ждет. Его губы переплетаются с моими, нежно порхают по ним, чтобы в следующий миг…

– Ай! – и у меня вырывается резкий свистящий вдох, чтобы побороть приступ боли. Чтобы крепко зажмуриться и пережить.

Мы застываем оба, двигаются только Данины губы, которые теперь вжимаются в мои, раздвигают их, снова заводят. Когда его язык касается моего, я наконец выдыхаю. Оживаю немного. Киваю, чтобы продолжал. Второй раз тоже больно, но не так остро. Третий все еще странно, но боль глушат эмоции, а их слишком много, чтобы это не сработало. Потому что… ну серьезно? Мы с Даней занимаемся любовью. Одна эта мысль помогает расслабиться и продолжить. Целовать его до стертых и пекущих губ – намеренно и бездумно. Дышать в унисон и наперегонки. Не стесняться, забыть о границах и просто чувствовать так, как можно только вдвоем.

В один из таких моментов вообще все перестает иметь значение, кроме разгорающегося огня внизу живота. Поцелуи становятся беспорядочными. Хватка – почти смертельной. Ногти едва не загоняются под кожу. Даня шепчет что-то, но гул в ушах нарастает, и я ничего не разберу. Тянусь ближе, навстречу ему.

– Я сейчас… – хрипло произносит он. – Не могу больше…

Не успеваю за Даней, но задыхаюсь вместе с ним. Он утыкается мокрым лбом в мою грудь, я целую его влажные волосы на макушке. Растекаюсь будто. Каждая мышца расслабляется и дрожит. Вокруг становится тише. Кажется, спокойнее, потому что еще минуту назад горело в огне. Только сердце по-прежнему выпрыгивает из ребер.

– Ты как, малыш? – не поднимая головы, прямо в кожу, щекоча, шепчет он.

– Хорошо, – отвечаю без задней мысли.

– «Хорошо» меня не устраивает, – сообщает нагло и, подхватив меня под спину, чтобы я крепко его обняла, как варвар, тащит меня в душ, где мы быстро замерзаем, как бы крепко ни обнимались. Так сильно, что, стуча от холода зубами, я забываю смутиться или разволноваться рядом с обнаженным Даней. Выскочив из кабинки, тотчас заворачиваюсь в полотенце и со всех ног несусь в теплую спальню. А там сразу прыгаю в кровать, и он с разгону следом за мной.

– Что ты делаешь? – смеюсь, когда он укрывает нас и его голова медленно исчезает под одеялом.

– Нужно довести дело до конца, – подмигнув мне, скрывается уже полностью, а его холодные губы касаются моего живота, и мне становится не до смеха. Потому что на этом он не останавливается. И спускается ниже. А я чувствую слишком много всего! И когда эти чувства переполняют меня, тело вспыхивает, а по венам разливается жидкий огонь. Это ощущается как первый вдох после долгого пребывания под водой – жадный, глубокий и такой желанный.

Я без сил и со сбившимся дыханием растягиваюсь в постели, когда Даня, наконец довольный и удовлетворенный тем, что удовлетворена я, падает рядом со мной на подушку и целует