Дуэт с герцогом сирен - Элис Кова

– Похоже, ты не слишком в это веришь, – замечает Ильрит.

Ну, я бы так не сказала. Хотя меня не покидает ощущение, что за этой легендой скрывается нечто большее.

– У меня нет причин сомневаться в твоих рассказах. – Меньше всего мне хочется его обидеть. – Просто эта история настолько удивительна и невероятна, что ее трудно так сразу принять.

При взгляде на Древо жизни меня охватывает благоговение перед великой силой, которую можно только ощутить, но полностью понять – никогда.

– Я пришел сюда впервые за долгое время, – едва заметно улыбается Ильрит. Я не отвечаю. Он поднимает голову, вглядываясь в крону дерева. С каждым порывом ветра крошечные серебристые листочки падают на нас, будто капли дождя в лунную ночь. – Прежде я бывал здесь всего дважды. Первый раз ты видела. Я приходил сюда с матерью, чтобы, как предполагалось, принести присягу Вечноморю перед леди Леллией и стать герцогом Копья. Второй раз я вернулся один и исполнил все как положено. Жаль, что мама этого уже не видела, – тихо заканчивает герцог, и на его лице застывает печаль.

– Думаю, каким-то образом она все равно узнала. Почувствовала, когда ты давал клятву.

– Надеюсь. – Ильрит вдруг замирает, напоминая статую в мире кружащегося песка и мягко падающих листьев. – Я думал, если смогу отложить принятие титула, то сумею ее переубедить, и она дольше задержится в этом мире. Однако мой эгоизм лишь усугубил проблемы. Если бы я так не цеплялся за нее, возможно, ее жертва не оказалась бы бесполезной.

Я снова беру его за руку, и герцог не отстраняется. Я придвигаюсь ближе.

– Если ты прав и лорду Крокану нужен именно человек, то вы никак не могли бы повлиять на ситуацию.

– Возможно…

– Охваченный скорбью, ты в ту ночь отправился во впадину и нашел меня. – Не горю желанием заострять внимание на своей персоне, но, похоже, ему требуется некая опора, за которую можно держаться, чтобы происходящее приобрело смысл.

– Луч надежды, достойный света леди Леллии. – С легкой улыбкой он поворачивается ко мне. – Если все мои несчастья вели именно к этому моменту и все страдания, что я перенес, были ради встречи с тобой, тогда я ни о чем не жалею. Оно того стоило.

Потрясенно смотрю на него. Не припомню, чтобы прежде кто-нибудь так хорошо обо мне отзывался. Я – бальзам, облегчающий его беды. Объяснение, дарующее утешение и покой. Хотела бы я подарить ему весь мир и даже больше.

– Пойдем. На священном острове Древа жизни есть еще много интересного. – Ильрит делает пару шагов в сторону, но я ненадолго задерживаюсь возле двери, как будто не могу от нее оторваться. – Виктория. – Он легонько тянет меня за руку.

– Да, прости. – Я отступаю. Не стоит лезть в дела богов. И все же не могу удержаться от вопроса: – За этой дверью…

Заканчивать нет смысла. Он и так знает, что я намерена спросить.

– Да.

«Позади нее есть место, где дремлет богиня…»

– Ты когда-нибудь ее видел?

Значит, лорд Крокан свободно плавает по Бездне, а Леллия заперта внутри дерева. Как затворница.

Мне становится больно за нее. Теперь, когда в памяти живут новые строки из гимна древних, я по-другому истолковываю слова. Те же звуки, но смысл другой. В этой песне поется о горе и муках, о несправедливости.

Она сама решила здесь остаться? Или ее заперли на тысячелетия? Потираю узоры на коже, как будто они могут мне что-то объяснить. Словно понимание, к которому я стремлюсь, вот-вот обретет форму.

Но не выходит. Ильрит снова начинает рассказывать, подтверждая мои подозрения и страхи.

– Когда начались магические войны, сердце леди Леллии разрывалось от боли за своих детей, и, как говорили, ее мучения ощущали все народы по всему миру. После возведения Грани кровопролитие прекратилось, и она успокоилась. Согласно легендам, первая людская королева пришла сюда и посадила дерево, чтобы укрыть древнюю богиню жизни. Леди Леллия нашла убежище под его сенью, а после стала с ним единым целым. По мере того, как дерево росло, ее песня становилась все тише. Она укоренилась в мире, но ее народ исчез. Дриады пропали. Ее песню не слышали уже тысячи лет.

– Понятно.

Ильрит тянет меня за руку, и на сей раз я следую за ним. Мы отходим от дерева, пересекаем пляж напротив того места, откуда сюда вошли, и ныряем в созданный из корней туннель.

Не сдержавшись, оглядываюсь через плечо на дерево и загадочную дверь. Ильрит назвал его домом Леллии… но что, если это место стало для нее узилищем? И, если я права, что это значит для Вечноморя и сирен? Как складываются отношения бога смерти с богиней жизни?

Кто такой Крокан? Супруг или тюремщик?

Тридцать четыре

Корни дерева образуют еще один туннель. Они сплетаются так плотно, что свет проникает сюда лишь сзади, с пляжа, откуда мы пришли, и спереди, где, похоже, находится еще один покрытый песком клочок земли. Здесь на корнях тоже остались шрамы и порезы, из которых еще сочится ярко-красный сок, по-прежнему блестящий в тусклом свете. Он до сих пор не засох.

– Это недавние отметины? – уточняю я.

– Вряд ли. Вентрис запретил трогать дерево. Кажется, я помню их со своего последнего визита сюда.

Значит, им больше пяти лет, а они до сих пор кровоточат. Тянусь к корням, чтобы коснуться ран. Ильрит меня не останавливает. Стоит дотронуться кончиками пальцев до влажного сока, по телу пробегает дрожь, как в тот раз, когда я прикоснулась к коже герцога сразу после его возвращения из впадины. Но сейчас ощущения другие, более сильные. В глубине сознания раздаются резкие слова на языке, не похожем ни на один из тех, что я слышала раньше. Это не язык сирен и даже не язык древних.

Отдергиваю руку прежде, чем наполняющие разум бессвязные звуки превратятся в невыносимую какофонию. Виски пронзает боль, требуя освободить место, в котором живет одно из моих воспоминаний. Фрагмент памяти исчезает сам собой прежде, чем я успеваю выбрать, что именно отдать.

Потираю виски, силясь понять, чего именно сейчас лишилась. Однако жизнь длинна, в ней тысячи мелких моментов, которые кажутся несущественными, пока не исчезнут навсегда. Невозможно перебрать их все и точно выяснить, чего именно не хватает.

– В чем дело? – с беспокойством спрашивает Ильрит и придвигается ко мне.

Останавливаю его движением руки, но не прикасаюсь, боясь, как бы то, что сейчас со мной произошло, неким образом не передалось и герцогу.

– Я… ощутила что-то странное.

– В каком смысле странное?

– В голове возникла песня, не похожая ни на