Твои условия - Лина Мур

— Раэлия, — папа снова зовёт меня.

Я разлепляю веки. Свет снова безумно яркий, но я стараюсь держать глаза открытыми, чтобы привыкнуть к нему. И он начинает рассеиваться. Медленно превращается в люминесцентную лампочку, свисающую где-то впереди, но это не самое худшее. Я вижу решётку.

Чёрт.

Двигаю ногой, но это так сложно, ведь двигаются обе ноги, и их что-то придавило. На меня дом свалился или что? Под щекой что-то колется, и я перевожу взгляд на солому. Потрясающе. Загон для скота. А воняет мочой. Гадость какая.

— Пап, — шепчу я. Мне же не померещилось? Я слышала его.

— Я здесь, Раэлия. Справа от тебя. Вставай медленно, а то вырвет, как Лейк, — отвечает он.

Нащупав крупную и тяжёлую металлическую цепь между своих ладоней, я опускаю глаза ниже и теперь понимаю, что удерживает меня на месте. Это кандалы. Самые настоящие кандалы из нового, сверкающего металла. Они плотно облегают мои запястья и ноги. Это литая изогнутая пластина для двух рук и ног одновременно, они спаяны вместе, как и соединены двумя тяжёлыми металлическими цепями. Я отталкиваюсь плечом и издаю стон от резкой тошноты. Что за дерьмо со мной случилось? В моей голове ещё туман, сложно вспомнить, как я здесь очутилась. Даже ухватиться за одну мысль не могу, только в голове слова звучат: «Михаил был прав». Наконец-то, мне удаётся сесть и облокотиться о стену. Теперь я вижу лучше. В разы лучше.

— Привет, — папа улыбается мне.

Он в клетке справа от меня с такими же кандалами, как и я. А за ним Лейк, избитый Дрон и Роко. Все они смотрят на меня, а я на них.

— Мы в раю, что ли? — кряхчу я, передвигая немного затёкшие руки, и это усилие вызывает пот на моём лбу. Я тренируюсь, но поднять эту махину просто не смогу.

— Ага, в БДСМ раю, — смеётся Роко.

Закатываю глаза, а Лейк прыскает от смеха. Боже, она вся в засохшей блевотине.

— Как ты? — спрашиваю её.

— Писать хочу, а так мы в порядке.

— А ты почему избитый? — хмурясь, перевожу взгляд на Дрона.

У него затёк глаз, разбита губа, да и приличный синяк на левой стороне лица. Уверена, что под его грязной одеждой с дырками тоже куча синяков.

— Убил парочку придурков, когда очнулся раньше, чем они планировали, — хмыкает он. — Ни о чём не жалею.

— Не беспокойся, детка, я убью тех, кто коснулся тебя. Нужно только выбраться отсюда, разгрызть кандалы и…

— Лонни, — выдыхаю я. Память резко возвращается. Перевожу взгляд на отца. — Это был Лонни, пап. Лонни и есть крыса.

— Это невозможно. Раэлия, это…

— Клянусь тебе, пап. Это Лонни усыпил меня. Он был в доме. Я спустилась вниз, и он вошёл, хотя должен был ехать за вами с Лейк. Таков был приказ. Лонни усыпил меня, я даже не защищалась. Это был он, — быстро шепчу.

— Рэй, тебе померещилось. Лонни с нами всю жизнь, — бормочет Роко.

— Да как ей могло померещиться такое? — шепчет Лейк. — Это… почему?

— Это не он, — отец упрямо поджимает губы и дёргает головой. — Лонни придёт за нами. Мика тоже там. Они вместе доберутся до нас и помогут нам.

— Но, пап…

— Нет, Раэлия, Лонни никогда бы не предал нас, — настаивает на своём отец.

Смотрю на Лейк, и она всхлипывает. Дрон и Роко тоже выглядят раздавленными моими словами. Но они верят мне, а отец… я понимаю, что ему сложно даже представить такое, и он не хочет видеть факты. Но я не сошла с ума и помню всё. Помню, как Лонни подошёл ко мне и накрыл мой нос тряпкой. Я помню его лицо и уж точно не спутала бы его ни с кем. И да, самой становится паршиво от этого. Я тоже не понимаю, почему он так поступил? Почему Лонни нас предал? Он же был верен отцу столько лет.

Мы все сидим в тишине. Я бросаю на папу напряжённые взгляды, чтобы он хоть что-то сказал, поверил мне. Но он словно ушёл в себя. Его глаза пустые и стеклянные. Он смотрит в одну точку перед собой и даже не двигается.

Раздаётся шарканье, и я перевожу взгляд вперёд. Над нами слишком много света, а за ним темнота. Я не знаю, что там находится. Может быть, выход, а, может быть, что-то ещё.

Появляются трое мужчин, которые тащат кого-то по полу. Это мужчина и это… боже мой, Алекс. Только в очень и очень плохом состоянии Алекс. Его бросают в камеру, как мешок с картошкой, и я морщусь, когда раздаётся звук от глухого удара. На него одевают кандалы и трое выходят из его клетки, просто закрыв её. Они не обращают на нас никакого внимания, снова скрываясь в темноте.

— Алекс, — шепчет Роко. Он ближе всех к нему. — Алекс.

Но отец Михаила не отвечает.

— Его пытали, — мрачно произносит папа.

— Он не избит, но весь мокрый, словно сильно потел. И он без сознания, — говорит Роко.

— Значит, точно пытали, — кивает папа. — Он отключился из-за сильного стресса или из-за болевого шока. Где-то всё же ему причинили точечную боль.

— Но зачем? — хмурюсь я. — Что они хотят? Хоть кто-то разговаривал с вами?

— Никто не говорил, — качает головой Дрон. — Пока меня тащили, я успел увидеть коридор. Мы под землёй. Причём довольно глубоко. Но никто не произносил нам ни слова. Алекс появился после меня. И его забрали, когда привезли Роко. Без слов. Без чего бы то ни было.

— Хм, в чём суть? Алекс уж точно знает меньше нашего. Какой от него толк?

— Шантаж. Михаила будут шантажировать нашими жизнями, как предполагаю, — отвечает Лейк. — А это его отец.

— Но пытать-то зачем? — ещё больше не понимаю я.

— Пригласить сюда Мику. Это своего рода мотивация для него, чтобы прийти к нам самому. Они же хотели, чтобы он признал себя именно Фроловым и присоединился к ним. Не получилось так, как они хотели раньше, получится сейчас. Потому что других вариантов нет.

Хмуро смотрю на отца и качаю головой.

— Я хочу писать. Я так хочу писать, — скулит Лейк.

— Придётся, куколка, или терпеть, или прямо в штаны.

— Фу, нет. Я не могу. Я не хочу. Эй, я сейчас обоссусь! — кричит она. — Эй, мудаки, отведите даму в туалет! Дайте ведро, что ли!

— Лейк, угомонись, — стонет Роко. — Дуй в штаны, всем насрать на это. Я уже это сделал.

— И я, — кивает Дрон.

— Вам бы лучше промолчать, это омерзительно. О таком не говорят вслух, — кривится отец.

— Но это естественные позывы организма. И мы давно уже пересекли черту, когда никто не обсуждает туалетные темы, — фыркает брат.

Боже, мы все в кандалах, сидим в клетках, но это не мешает никому обсуждать обосанные штаны. Что с нами не так? Ах да, все мы психи. Семейка ебанутых каких-то.

— Мы никогда не перейдём эту черту, Роко. Я бы…

— Боже, как хорошо, — Лейк расплывается в улыбке и довольно закатывает глаза.

— Чёрт, — морщится и хнычет отец — Лейк, и ты туда же.

— Ну, Алекс так, вообще, обосрался. От него дерьмом несёт. И вы радуйтесь, что не сидите рядом с ним.

— Роко, — рявкает на него отец, а я прыскаю от смеха.

— Так, всё это, конечно, весело, и мне приятно, что вы живы, но каков план? Лонни предатель и…

— Закрой рот, Раэлия. Лонни не предавал меня, — злобно рычит папа.

Я поджимаю губы, ища поддержки у остальных. Но они лишь качают головами, чтобы я не зацикливалась на этом.

— Ладно, — фыркаю я. — Но суть вопроса неизменна. Что будем делать? Не хотелось бы сраться в штаны, я ещё слишком молода для этого. И я уже это дерьмо проходила.

— А что мы можем сделать? Ничего. Мы просто ждём, когда к нам придёт кто-то разговаривающий, — спокойнее