Грехи и грешницы - Сьюзен Одо

Анна снова села за свой столик. Пустой стул рядом с ней выразительно напоминал о том, что Джеймс все еще толчется возле бара, поглощенный разговором с двоюродной сестрой Сюзи. Вежливо улыбнувшись своей соседке пожилая леди улыбалась и кивала всем, кто на нее смотрел, — Анна опустила взгляд. Жаль, что она не курит. По крайней мере было бы чем занять руки. Вроде того бокала с шампанским, что у нее забрали, и теперь, подчиняясь условностям, до возвращения Джеймса из бара ей придется сидеть и ждать.

Анна раздраженно фыркнула, уговаривая себя не смотреть в сторону бара, но, подчиняясь некоему импульсу, все же повернулась и посмотрела. Никаких сомнений: смотрят, не отрывая глаз друг от друга, а какие улыбки, да и этот смех… Анна вновь опустила взгляд, но отрицать было нелепо. Она ревновала. Ревновала к семнадцатилетней дурочке с нахально выпирающими из платья маленькими сиськами. Закусив губу, она поклялась себе, что годы тут ни при чем. Она и раньше не могла справиться с ревностью. Сейчас она снова чувствовала себя пятнадцатилетней девчонкой, которая пришла на свою первую вечеринку.

«Черт побери! — мысленно сказала она и встала, решив не поддаваться овладевшему ею настроению. — Будь я проклята, если стану его ждать. Кроме того, — добавила она про себя и прищурила глаза, — я взрослая женщина.

Я сама могу принести себе выпивку!

Да, и если он считает, что со мной можно так обращаться…»

Она подошла к нему и похлопала его по плечу.

— Твоя подруга? — спросила она, когда он повернул голову, явно удивленный ее появлением.

— Э… это…

— Я рассчитывала, что ты принесешь мне шампанское, — перебила она, не желая, чтобы Джеймс ее представлял. — Кажется, ты не спешишь?

Он повернулся:

— Ну, ты ведь исчезла. Я думал…

— Ты думал, как бы заморочить голову какой-нибудь безмозглой дурочке…

— Послушайте! — запротестовала девушка. — Кого это вы называете дурочкой?

— Тебя! — нагнувшись к ней, выпалила Анна. — А теперь исчезни!

Шокированная ее словами, девушка нервно сглотнула, затем, явно расстроившись, повернулась и удалилась.

Анна снова посмотрела на Джеймса. Он вмиг помрачнел.

— Я просто разговаривал, вот и все, — покачал он головой. — Зря ты так.

— Зря! — Анна нервно засмеялась, затем снова заговорила так тихо, что из-за оглушающей музыки ее слова было трудно разобрать:

— Я думала, ты другой, Джеймс.

Знаешь, я действительно думала, что ты не такой, как все. Я думала…

Она замолчала и опустила взгляд, внезапно ощутив разочарование.

Он положил ей руку на плечо.

— Я прошу прощения. Она просто…

Анна подняла взгляд.

— Нет. Это я должна извиняться. За то, что позвонила тебе тогда ночью. За то, что поймала тебя на этом твоем предложении. Ничего хорошего все равно бы не вышло, верно? Ну, если смотреть глобально. — Она горько засмеялась и покачала головой. — Ты мне в сыновья годишься.

— Эдипов комплекс, — с улыбкой сказал он, надеясь вызвать у нее ответную реакцию. Его горячая рука все еще лежала на ее плече, связывая их физически.

— Нет, — ответила она, мягко похлопала его по руке и скинула со своего плеча. — Все было прекрасно, но… — Она нервно сглотнула, пытаясь быть предельно честной с самой собой. — Теперь мне понятно, как это может быть.

Каждый раз, когда ты будешь смотреть на другую, я буду ревновать. Я буду думать… ну, я буду думать, что ты не бросаешь меня из жалости. Или потому, что я хорошо трахаюсь…

Он поморщился:

— Эй…

Анна улыбнулась.

— О, я знаю, что хорошо трахаюсь. Но ведь любовь — это нечто большее, правда? Любовь — это то, что остается, когда увядает страсть. Тут речь идет о том… ну, о том, чтобы состариться вместе. А в этом забеге я тебя намного опережаю.

Опустив взгляд, Джеймс вздохнул: