Без боя не сдамся - Дина Рид

– Не бей! Не бей! По лицу не бей! Ещё на сцену выходить…

– Да не собираюсь я тебя бить, – ужаснулся Алёша её реакции.

– Я больше не буду-у-у! – будто не слыша его, продолжала Вика.

– Успокойся. Никто тебя не бьёт. Встать можешь? – Он протянул ей руку.

Из угла, куда упал Далан, послышались охи и ругательства. Алёша посмотрел на него и кивнул Вике:

– Этот козёл тебя больше пальцем не тронет.

Она уставилась на него неверящими, расширенными глазами и вдруг призналась:

– Но это же правда я. Это я виновата…

– Плохо, – хмуро ответил Алёша, но руку не убрал.

Вика оперлась на протянутую ладонь и села, недоумённо глядя на него:

– И ты ничего не сделаешь?

– Нет.

– Идиот, – закряхтел Далан, поднимаясь. – Она потом яду тебе подсыплет и на могилке гоу-гоу станцует. Она же всё сделала, чтобы ты вылетел сегодня вместе с Марией. Недожала немножко.

Алёша пристально взглянул на Далана:

– А ты безгрешен?

– Нет, и что? Скажи, ты реально во всю эту христианскую хрень веришь? – удивился Далан, потирая плечо. – Ёпс, тяжёлая у тебя рука, Колосов.

Он не стал приближаться, осторожничая на всякий случай, опёрся о другой, целый ещё стеллаж и продолжил:

– Ты реально считаешь, что сейчас простишь Викторию, и она не подставит тебя снова?

– Ты за меня не говори, Марк, – с неприязнью бросила Вика. – Может, его и не подставлю…

– А Машу? – спросил Алёша.

Далан заржал:

– Не могу, наивный чукотский вьюноша!

– Ты думаешь, она святая? Машка?! Не ровняй людей по себе! – возмутилась Вика. – Она сама на меня драться полезла в прошлом году – подумаешь, я про вас статейку пихнула. Край деньги нужны были. Да-да, у меня нет богатеньких родителей – мать пьёт, как лошадь. Все бабки, что я на оплату квартиры заработала, мамаша пропила, сука. В долги влезла. Нас бы резко на улицу вышвырнули. Ага. Но из-за Маши твоей распрекрасной меня с работы турнули, пришлось полгода в гнусном стриптиз-клубе отпахать. Там, кстати, все такие вещи с туфлями делают. И ничего, выживают. Я вон выжила…

– Да уж, выпахалась, стахановка, – фыркнул Далан. – Ноги не сдвигаются.

– Выпахалась, – огрызнулась Вика.

– У всех свои трудности, но не стоит лицо терять, – ответил Алёша.

– …а то потом с асфальта не соскребёшь, – продолжил Далан.

– А на вас, кстати, Марк Борисович, при желании она спокойно может подать в суд. За нанесение телесных повреждений, – сказал Алёша.

– Как и я на тебя, голубчик… – Далан снова потёр плечо, другой рукой придерживая поясницу: – Это в монастыре тебя так бить научили? Кубань-Шаолинь?

– Жизнь научила.

Далан продолжил:

– А вообще какой суд, ты обалдел? Виктория же по головам лезет к деньгам и славе. Остальное ей по барабану. Отряхнётся и пойдёт. – Он покачал головой. – Загадочный ты, Колосов. Я прусь просто.

Вика встала наконец с пола и как ни в чём не бывало спокойно поправила платье:

– Знаешь, Марк, Колосова ты не поймёшь, не тужься. Понимать нечем, у Колосова в груди сердце, а у тебя – моторчик от «Майбаха». А у меня… Не важно, что у меня… Мне сердце по статусу не положено. Компенсирую бабками. Но если что, и правда в суд подам. Надоело.

– Посмотрим, что ты завтра запоёшь, – буркнул пренебрежительно Далан.

– Вот завтра и посмотрим. А сейчас я пошла к выходу готовиться. Синяк хорошо бы замазать. Как и те, на заднице, с прошлой недели… Да, Марк? Тоже Маше спасибо за визит. Правдоискательница, блин. Пусть отдохнёт маленько.

Алёша нахмурился, раздираемый противоречивыми чувствами, главным из которых, пожалуй, была гадливость по отношению к присутствующим персонажам. Как в вонючее болото провалился. Он прочеканил:

– Иди. Но ещё раз подобное выкинешь, карьеру испорчу: с организаторами поделюсь, кто тут постоянно гадит, или видео в прямом эфире пущу. Способов много. Я находчивый. И злой.

А Вика, приглаживая волосы, ответила:

– Ой, Колосов, не пугай. Ты добрый. Когда в себе, конечно. Но расслабься: Машка своё уже получила. Больше её не трону. Обещаю. Ага. Только имей в виду: уступать тебе в конкурсе я не намерена. Пускай по-честному, но мы ещё поборемся.

– На то и конкурс.

Уже на выходе Вика остановилась и сказала:

– Слышь, Колосов, а меня ещё никто не защищал, как ты. Мне понравилось. Да, кстати, раз ты такой порядочный, должен знать – твоя Маша недолго по тебе страдала – раз-два и к Юрке Григоряну в постель запрыгнула. Может, и залетела от него, кто знает? Так что теперь сам решай, камнями в неё бросаться или прощать.

Она скрылась в коридоре, а Далан саркастически заметил:

– Укусила-таки, змея… Вот и верь бабам после этого. Дурак ты, Колосов. Романтик и дурак.

Стиснув зубы, Алёша процедил:

– Лучше молчи, а то я твои поцелуи с Машей в горах вспомню… А если вспомню, убью.

И Далан прикусил язык, поняв, что тот не шутит.

* * *

Сверкали огни вокруг конкурсантов, выстроившихся на сцене рядом с наставниками, прогрохотала пафосная заставка, театральное действо продолжалось. Публика затаила дыхание, в нетерпении ожидая объявления ведущей, а Алёша был далеко – в своих мыслях. «Ну и что же? Она была с ним… Я и сам не ангел. Но почему с ним? Ведь гнус же, самовлюблённое мурло. Может, Вика наврала? Или нет…»

Несмотря на все резоны, на зарок не ревновать, в груди щемило. Цепочки, украшения с ро́ковой атрибутикой, которыми щедро увесила шею и запястья костюмер, казались тяжёлыми, как вериги. Алёша лишь автоматически отмечал: Слава прошёл, «Твайс», Рома…

– И лидером зрительского голосования становится… Алексей Колосов! Снова! – выкрикнула ведущая. Летиция задрала его руку вверх, как рефери у бойца на ринге. Девушки в зале завизжали. Алёша поклонился, улыбнулся, помахал. Сам удивился: надо же, научился улыбаться на публику! Поклонился ещё. Благо теперь можно уходить.

Едва он спустился за сцену, позвонила Маша:

– Как обещала, рассказываю. – Слышно было, что она улыбается в трубку. – Хирург сказал: ничего страшного, разрыва связок нет, через три-четыре недели можно танцевать!

– Это хорошо, – сдержанно ответил Алёша. – Тебя довезут домой?

– Да. Не волнуйся. Мы уже едем. – Маша помолчала секунду и добавила: – И если получится, приходи. Буду ждать.

– Хорошо.

С экранов на стенах закулисья пела песню «за жизнь» Вика, но Алёше было без разницы, вылетит она или нет. Он тихо шепнул Зарине, что отлучится. Та, бледная, как привидение, пробормотала: «Да делайте, что хотите… Достали. Сумасшедший дом, а не шоу». Наскоро стерев грим, Алёша накинул куртку и, прихрамывая, направился к выстроившимся у концертного зала такси. Пересчитав смятые бумажки, Алёша решил, что на сегодня денег хватит. Он сел в автомобиль с шашечками и назвал оставленный Машей адрес. В глазах таксиста мелькнул интерес: