Многоточия - Наталья Способина

— Пофиг, — не подвел ее Волков.

Чемодан они оставили в камере хранения и вышли на Невский. Несмотря на погоду, народу было столько, что иногда приходилось идти друг за другом. Людской поток развел их в разные стороны, правда буквально на пару метров, но Волков тут же пробрался к Юле и сжал ее ладонь теплыми пальцами.

— Понятия не имею, куда мы идем, — бодро объявил он, ведя ее за собой.

— Без разницы. Тут можно просто идти и идти. Питер большой.

Шли они действительно долго. Сначала по Невскому, а потом, когда от количества людей уже просто рябило в глазах, свернули в сторону, на улицу с небольшой аллеей. Из обнаружившейся там ленинградской пышечной так аппетитно пахло, что Волков, бросив на Юлу один-единственный взгляд, потащил ее в ту сторону. К их удивлению, от дверей тянулась большая очередь, и Юла заметила, что это хороший знак: значит, здесь не отравят.

— А какое у тебя в Питере любимое место? — спросил Димка, пока они медленно продвигались в сторону двери.

Запах пышек напрочь перебивал запах недавнего дождя.

— Не знаю, — пожала плечами она, думая о том, что он так и не выпустил ее руку, хотя потеряться, стоя в медленно двигавшейся очереди, было нереально. — Мы сюда с Катькой ездили в последний раз. Гуляли просто. С бабулей до этого в Музком ходили. Это театр. А так… мне просто нравится. Знаешь, Нева такая широкая, вольная.

— В гранит оделася Нева… — начал Волков.

— Мосты повисли над водами, — продолжил мужик, стоявший позади них.

Волков повернулся к нему и улыбнулся, а потом подмигнул девочке, державшей мужика за руку. Та засмущалась и спряталась за отца.

— Не пугай ребенка, — шепнула Юла ему на ухо.

Волков ничего не сказал и не отстранился. И она осталась стоять близко-близко. Пышки и кофе со сгущенкой оказались действительно вкусными, особенно после прогулки на промозглом ветру.

Потом поехали на Финский залив, несмотря на то что погода по-прежнему не располагала к прогулкам: ветер то и дело срывал с них капюшоны и холод пробирался под одежду. Но они все равно бродили по берегу, а потом по лесу, хотя уже давно стемнело. И если сначала Юла пыталась сравнивать эту прогулку с теми, где она была с Ромкой, то потом перестала. Сегодняшний день победил: никогда в жизни Юла не шлялась там, где можно было навернуться, зацепившись за торчащий из земли корень, а потом оттирать коленки и говорить: «Ты точно маньяк. Завел меня в лес».

— И это еще только начало развлекательной программы, — ржал Волков, помогая ей отряхивать джинсы.

А когда они угулялись так, что у Юлы с непривычки заболели ноги, она грустно сказала:

— Мне все-таки к маме нужно.

— О’кей, — не стал спорить Димка. — Я тебя отвезу, а завтра, как проснешься, набирай. Я что-нибудь сниму недалеко от тебя.

— А поехали со мной? — выпалила Юла.

Они стояли под фонарем, поэтому она увидела ошарашенное лицо Волкова и непременно засмеялась бы, если бы ей не было так страшно и горько от мысли, что этот вечер заканчивается. Волков не стал спрашивать, в себе ли она, не стал уточнять, на фиг ему-то это нужно, просто сказал:

— Ну ок. Давай адрес.

Юла вытащила из кармана телефон и продиктовала мамин адрес. Руки немного тряслись, но это можно было списать на холод.

— Час ехать. Такси вызываю? Только давай поедим по пути?

Юла кивнула, вдруг подумав, что это все совершенно точно напоминает сон. Кажется, вот-вот зазвонит будильник и выяснится, что она в Сан-Диего и ей пора на встречу психов. Стало до того страшно, что она вцепилась в куртку Волкова, и тот едва не выронил телефон.

— Что? — спросил он.

— Подумала, что мне сегодняшний день снится, — честно сказала Юла, чувствуя себя немного пьяной от свежего воздуха. — Не хочу просыпаться.

Щипок за запястье заставил ее ойкнуть.

— Ну вот видишь: не снится, — с серьезной рожей сказал Волков, и она хлопнула его по плечу.

— Никакой романтики с тобой не сваришь.

— А ее надо варить? — делано удивился он, нажимая кнопку вызова такси с заездом на вокзал, где в камере хранения по Волкову скучал персиковый чемодан, который «вот на фига его было брать на один день?».

После прогулки и ужина в пиццерии Юлу совсем разморило в такси, и она уснула на Димкином плече во второй раз в жизни. Проснулась от того же нелепого «бип» и теплого пальца на носу.

— Ты чего такая холодная? — спросил Волков, помогая ей выбраться из машины.

— Я всегда холодная, — пробормотала она.

Хотела, чтобы это прозвучало с пафосом, но спросонья еще тормозила. Впрочем, стоило ей набрать мамин номер, как сон слетел. На долю секунды Юла понадеялась, что та окажется в отъезде. Ну мало ли: вдруг укатили всей семьей в теплые края? Матвейке нужен морской воздух и все такое.

— Юля, милая, ну что же ты так пропала?! Витя мне уже весь телефон оборвал. Всерьез собирался в полицию звонить. Ну разве можно телефон выключать на целый день?

— Мам, привет! — перебила ее Юла. — Я в Питере.

— Где?

— Прямо под твоим домом. Впустишь?

— Господи, ну конечно, чудо ты мое!

— Если что, я не одна, — сказала она, глядя на Волкова.

Тот стоял, засунув руки в карманы и поставив колено на чемодан. К счастью, колесики упирались в бордюр, поэтому укатиться у Димки шансов не было.

— Ну хорошо, — после заминки сказала мама.

В лифте Димка молчал, и Юла была ему очень благодарна за то, что он не заводит разговор из серии «на фига я тут, может, мне уехать?». Ее всегда восхищала эта его сторона: решившись на какую-нибудь фигню, которую внутренне мог не одобрять, он никогда не давал заднюю. Как с той фотосессией.

Дверь в мамину квартиру уже была открыта, поэтому стоило им выйти из лифта, как Юла попала в крепкие объятия. Мама хватала ее за плечи, трясла, обнимала и приговаривала, как сильно она соскучилась, как Юла выросла, какой красавицей стала. И в эту минуту Юла даже, пожалуй, ей верила, потому что они действительно не виделись много месяцев. Они вообще редко виделись. А людям ведь свойственно скучать по своим детям. Наверное.

— Лара, — представилась мама, протягивая Волкову руку.

— Дима. — Тот пожал руку, сверкнув такой улыбкой, что мама тоже разулыбалась.

— Проходите давайте. Мы, конечно, вас не ждали, поэтому у меня ничего праздничного не готово. Но мы сейчас закажем ужин.

— Да мы не голодные, мам, — сказала Юла, разуваясь. — Просто чаю попьем.

У матери была большая трешка с гостиной, спальней и комнатой, которую когда-то обещали выделить Юле, если она решит здесь