Повелитель стали - Рейчел Шнайдер

Уэллс ухмыляется, но в его словах звучит предостережение:

– Я потом целый день не мог вернуться.

– Происходит ли то же самое с переносами сознания? – спрашиваю я.

Уэллс недоуменно хмурит брови.

– С переносами сознания?

– Она имеет в виду своего рода слияние, что-то вроде магии оракула, – поясняет Экер. – Иногда она может видеть моими глазами, а я – ее.

– Не думаю, что это связано с Узами Сопряжения, – говорит Уэллс.

Оливия пожимает плечами.

– Трудно сказать. Мы были знакомы только с одной такой парой, их опыт был во многом похож на наш, но были и отличия. Думаю, огромную роль во всем этом сыграл тот факт, что и Уэллс, и я были тогда подростками.

– И не умели контролировать порывы, – уточняет Уэллс, скорчив гримасу.

Оливия улыбается.

– К тому же мы мало общались, поскольку жили далеко друг от друга, и мои родители не одобряли нашу дружбу.

– Ты так им и не сказала?

Ее улыбка становится грустной.

– Они отреклись от меня, когда поняли, что я не пробужусь.

Уэллс ободряюще гладит ее спину, но не произносит никаких банальностей.

– Прости, – говорю я, осознав, насколько неуместными были мои слова.

– Тебе не за что извиняться. К тому же Экер сделал их пребывание во дворце настолько невыносимым, насколько это возможно.

Экер протягивает руку к бокалу и делает глоток вина.

– Я буду счастливее, когда отец лишит их титулов.

– Не хочу тебя расстраивать, но вряд ли это произойдет, пока ты не сядешь на трон, – говорит Уэллс.

Я приподнимаю брови при мысли о том, что с отцом Экера должно произойти что-то ужасное, чтобы тот занял трон, и смотрю на Экера, пытаясь оценить его реакцию, но при упоминании этой перспективы он остается равнодушным.

Оливия прерывает неловкое молчание, сказав, что принесет десерт, и возвращается с шоколадным тортом. Уэллс разрезает его и раскладывает по тарелкам, объявив, что это праздничный торт для счастливой пары – меня и Экера. Это сказано в шутку, но я не могу скрыть отсутствие воодушевления с моей стороны. Хотя я приняла тот факт, что Экер моя Пара, я все еще очень далека от желания радоваться этому.

Тем не менее торт очень вкусный, и разговор переходит на более простые темы, например: каково это – жить на воде и в чем состоят тренировки гвардейцев. Они слушают и задают вопросы, пока у меня не иссякают слова.

– Спасибо, что приняли меня в своем доме, – благодарю я, когда Экер объявляет о нашем уходе. – Все: и ужин, и ваше общество – было просто восхитительно.

– Нам очень приятно, что ты у нас погостила, – говорит Оливия и снова обнимает меня. – Мы будем рады видеть тебя всегда, в любое время. – Она отстраняется на расстояние вытянутой руки и повторяет: – В любое время.

Я киваю.

– Спасибо.

– Я вас провожу, – предлагает Уэллс, наклонившись, чтобы обуться.

Экер останавливает его, положив руку ему на плечо.

– Не надо. Поддерживай полы в чистоте.

Хэролд ожидает нас в карете. На обратном пути во дворец в экипаже царит тишина, если не считать стука колес по булыжной мостовой и цоканья копыт. Экер сидит, откинувшись на спинку, опершись локтем на окно и потирая костяшками губы. Его лицо непроницаемо, но я чувствую, что он обеспокоен.

– О чем ты думаешь?

Он не двигается и переводит на меня тяжелый взгляд.

– Ты не хочешь этого.

У меня екает сердце.

– Я никогда не говорила, что…

– Тебе и не нужно это говорить. Я вижу это. И Бо это видит. – Он опускает локоть и пристально смотрит на меня. – Я никогда не хотел торопить тебя с принятием нашего сопряжения, но теперь мне приходится признать, что я не смогу обеспечить твою безопасность, если ты его не примешь.

Я чуть ли не физически ощущаю смятение, исходящее от него и заполняющее тесное пространство кареты.

– Ты никогда не давил на меня, Экер, и это значит для меня больше, чем ты можешь представить. Но… я не могу принять Пару, которая не может быть со мной до конца честным.

Между его бровями образуется тревожная складка.

– Ты скрыл от меня существование наших Уз Сопряжения. Ты скрыл от меня свою помолвку. Тебе было известно, как твой народ отреагирует на меня, но ты допустил, чтобы я въехала в твой город в неведении. А затем я узнаю, что при дворе находится Ирина. – Я отворачиваюсь к окну, не желая видеть правду в его глазах, когда продолжаю: – Ты никогда бы так не поступил, если бы у тебя не было сомнений.

Город объят тьмой, и на улицах никого нет, кроме бродячих кошек и собак. Я слышу, как он ерзает на сиденье, и чувствую легкое прикосновение к колену. Опустив взгляд, я вижу, что он протягивает руку и, переплетя пальцы с моими, берет мою руку в свою. Я поднимаю глаза и встречаюсь с его нежным взглядом, таким нежным, какого я еще никогда у него не видела.

– Знай, Джови: я не сомневаюсь в тебе, не сомневаюсь ни капли. Ты же слышала Оливию – я всегда знал, что ты создана для меня. Пусть некоторое время я думал, что потерял тебя, но я знал, что никто никогда не займет твое место. – Опираясь локтями на колени, он подносит мои руки к губам и закрывает глаза, не отпуская их. – Прости меня за то, что я заставил тебя сомневаться во мне.

Я чувствую ком в горле и с усилием сглатываю его.

– Пообещай, что ты больше ничего не будешь от меня скрывать.

– Обещаю, – тихо говорит он.

При следующем выдохе у меня чуть не разрывается грудь, и я подаюсь вперед, чтобы поцеловать его. Он нежно и страстно целует меня в ответ, обхватив ладонями лицо, чтобы насладиться этим моментом сполна. Это всепоглощающее и головокружительное чувство.

Слышится громкий стук в переднюю часть кареты, заставляющий нас оторваться друг от друга.

– Мы уже на месте, Ваше Высочество.

Экер облизывает губы и снова откидывается на спинку сиденья, но не отпускает мою руку, лежащую у меня на коленях.

– Спасибо, Хэролд.

Я смотрю в окно и вижу впереди арку ворот дворца. Теперь, когда мы не мчимся во весь опор, как в прошлый раз, мне лучше видны клетки, висящие вдоль стен дворца. И я понимаю, что в них находятся вовсе не животные.

Это люди.

Глава 49

Наутро мы с Холлисом стоим посреди двора и ждем, когда Экер закончит говорить с командиром батальона.