Пламя в моем сердце - Рита Трофимова

— Не смей так говорить! — Лина с силой сдавила руку Филиппа, развернув его к себе лицом. — Удивительная способность выворачивать всё на свой лад. Тот мужчина во сне говорил про судьбу, и именно ты принёс мне эти ноты! Я верю в то, что у тебя, у нас всё получится. Уже получается. Вместе мы выстоим в этой борьбе! И я всегда буду рядом с тобой.

Филипп смутился, но тут же поднял на Лину взгляд и улыбнулся дрожащей улыбкой.

— Лин, если бы не ты, я бы давно пропал.

Они обнялись и стояли с минуту, замерев в объятиях друг друга. Лина чувствовала, как сильно он напряжён, и ругала себя за недавние откровения. Она и не думала, что строчки из эпиграфа так впечатлят и расстроят Филиппа. Этой ночью она сама размышляла над смыслом этих слов, но гнала от себя дурные мысли.

— Всё будет хорошо, слышишь, у нас всё будет! — упрямо прошептала она.

* * *

Марта и Лина накрыли стол, нарядились в лучшие платья и ожидали гостей. Марта заметно нервничала, выглядывала в окно, поправляла причёску и гадала вслух, кто же он, этот загадочный будущий муж Элы.

Лина переписывалась с Филиппом эсэмэсками, зазывала его в гости, но он, как обычно, отшучивался, выдумывая разные отговорки. Несколько часов назад они расстались у порога её дома. Филипп помог донести Лине сумки с продуктами, но даже на чай не остался, ушёл к себе.

Эла и Эдуард прибыли в назначенное время, ровно в два часа дня. Марта вышла встречать дорогого гостя на крыльцо, да так и застыла с удивлённой гримасой на лице. Лина выскочила следом за матерью и с улыбкой оглядела молодых.

Они были очень красивой парой, словно сошедшей со страниц любовного романа. Дядя Эдик выглядел настоящим аристократом и казался Лине намного старше, чем запомнился ей в детстве. Одет он был безупречно: в дорогой костюм с иголочки и белую рубашку. Тёмные волосы аккуратно острижены, на висках наметилась седина, придавшая его облику мужественности и солидности. Живые карие глаза смотрели с изучающим интересом, и в них искрилась улыбка. В руках он держал изящный букет из белых роз.

Эла была ему под стать: обворожительная, нежная, с затейливой причёской, уложенной со вкусом, в платье из мокрого шёлка и изумрудных серьгах. Её глаза сияли счастьем.

— Добрый день, Марта Германовна, Лина. — Дядя Эдик кивнул, прервав затянувшуюся паузу.

— Ну, вот мы и дома! — воскликнула Эла.

— Здравствуйте, дядя Эдик, Эла. Я так рада видеть вас вместе! — Лина широко улыбнулась, спускаясь по ступенькам крыльца. — Вы проходите в дом, мы с мамой стол накрыли.

Марта застыла на месте с раскрытым от удивления ртом, скрестив на груди ладони.

— Это… это… — только и смогла выдавить она из себя.

— Да, мама, это Эдуард Полянский, наш сосед и любовь всей моей жизни, — неловко рассмеялась Эла. Она сцепила пальцы в замок и неуверенно шагнула к матери.

— Лина, какая ты стала красавица! — Дядя Эдик с восторгом оглядел Лину и протянул ей розы. — Их бы в воду поставить, они в дороге были целый час.

— Они такие чудесные, — засмущалась Лина, застенчиво поднося букет к лицу и вдыхая их тонкий аромат. Она отчего-то терялась перед этим красавцем-мужчиной, невольно подмечая сходство между отцом и сыном.

— Вот уж новость так новость, — проскрипела Марта, постепенно приходя в себя. — Эдуард Филиппович, ну надо же. Сколько лет, сколько зим!

— Да я теперь в этих краях редко бываю, — как ни в чём не бывало, ответил дядя Эдик. Похоже, он был единственным среди присутствующих, кто держался невозмутимо.

— Мама, ну что же ты нас на пороге держишь? — Эла подхватила Эдуарда под руку и потянула его в дом. — Мы так проголодались с дороги.

— Конечно-конечно, проходите, — спохватилась Марта, растерянно пропуская гостей вперёд.

Дядя Эдик вошёл в прихожую следом за Элой, но вдруг остановился в дверях кухни.

— Эла, вы тут пока без меня начинайте, а я к сыну схожу, давно его не видел, мне бы поговорить с ним, — приглушённо сказал он, выдав волнение.

— Да, конечно, дорогой, — прощебетала Эла, оглядываясь на мать. — И давай, веди его к нам. Как же мы без Филиппа.

Они с нежностью заглянули друг другу в глаза, словно мысленно произносили слова поддержки и признавались во взаимной любви.

Дядя Эдик слегка улыбнулся Марте и Лине и вышел из дома.

Хлопнула дверь, и Марта, вздрогнув, с тяжёлым вздохом опустилась на стул. Вид у неё был такой, словно из неё разом вышибли дух.

— Что же ты наделала, дочка? — воскликнула она. — Как ты могла? Ты всегда была эгоисткой, только и думала, что о себе. А я не вмешивалась, надеялась на твоё благоразумие, но теперь… Что я буду делать теперь? Да, интересная картина получается. Полянский и моя дочь, дети в одной семье! Как я смогу препятствовать и запрещать им встречаться? Да я этого Филиппку на дух не переношу.

— Мама, пожалуйста, не накручивай себя и успокойся, я начинаю переживать за твоё сердце.

— Раньше надо было думать и переживать, а теперь-то что? Вам обеим других парней во всей Москве не нашлось? Боже мой, — запричитала мать. — Марина, наверное, в гробу перевернулась! Да как такое возможно?

— Мама, ну как ты можешь! — Эла взволнованно шагнула к ней, нервно заламывая пальцы. — Хорошо, что я не рассказала тебе обо всём раньше, ты бы и себя, и Лину извела за эти дни. Пожалуйста, услышь меня. Эдуард — достойный во всех отношениях мужчина. Он умный, надёжный, верный, порядочный. И если уж на то пошло, он не последний человек в Москве. Какие ещё аргументы тебе привести? Разве этого мало, чтобы порадоваться за дочь? Я люблю его, всегда любила, чуть ли не с детства. Хочешь ты того или нет, а тебе придётся смириться с моим выбором!

Слушая Элу, Марта задумчиво качала головой, однако на её лице застыло выражение фатальной обречённости. Похоже, до неё начало доходить, что Эла, Эдуард, Филипп и Лина теперь одна семья.

— Нет, ну, Эдуард — это ж Эдуард, — пробормотала она, будто самой себе. — Но с детьми-то как быть? Что делать с детьми? — Марта потёрла виски, быстро поднялась со стула и