Дикая роза - Альберто Альварес

— Скажи, Рохелио, вы видитесь с Ванессой?

— Да, мы договорились сходить в кафе.

— А об Эдуарде ты подумал?

— Я и о себе-то не думаю, — ответил он.

Гостиная Линаресов была превращена в церемониальный зал. За столом судья разложил необходимые документы, и Дульсина, с трудом стащив с руки тугую белоснежную перчатку, склонилась, чтобы поставить свою подпись под брачным договором.

За спинами новобрачных виднелось улыбающееся лицо Леонелы и мрачное, бледное — Рохелио.

Судья поздравил новобрачных, объявил их мужем и женой, раздались аплодисменты, и все направились в соседнюю залу, где служанки разносили бокалы с напитками.

Кто-то из гостей спросил Дульсину, надолго ли они с Федерико улетают. Она, нежно прижимаясь к плечу жениха, довольно улыбнулась:

— Мы не знаем точно, сколько мы пробудем в Европе. Нам некуда спешить, правда, любовь моя?

Он кивнул и поцеловал ее.

Передвигаться в инвалидной коляске было непривычно. Ирма с трудом управляла ею. И ее подруга Ольга, едва сдерживая слезы, наблюдала за неловкими движениями этой еще недавно такой грациозной и пластичной женщины.

— То, что твой Федерико не дает о себе знать, попросту неприлично. Я советую тебе позвонить ему и все выяснить.

— Я тебе уже сказала: не хочу, чтобы он видел меня в таком состоянии.

— Глупости! Если он тебя любит, он должен делить с тобой и радости и несчастья. И потом: не век же ты будешь в таком положении. Врач же ясно сказал: есть надежда на выздоровление.

— Не утешай меня: надежда очень слабая. Она помолчала.

— Но что касается Федерико, ты, пожалуй, права: я позвоню ему.

Ольга подала ей телефонный аппарат. Ирма набрала номер офиса лиценциата. Подошла секретарша Роблеса Сильвия.

Услышав голос Ирмы Дельгадо, она чуть не выронила трубку.

— Как?! Сеньорита… Ирма? А нам сказали… вы разве живы?

— А что, не похоже? — холодно спросила Ирма.

— Как вы себя чувствуете? — с трудом приходила в себя Сильвия.

— Хуже, чем хотелось бы… А что, лиценциата нет?

— Лиценциат Роблес отбыл в Европу.

— С какой целью? Сильвия явно улыбнулась.

— Это свадебное путешествие.

Ирма не смогла сдержать себя:

— Он что, женился?! На ком?

— На Дульсине Линарес, — ответила секретарша лиценциата.

Приезд Рикардо был для всех неожиданностью. Леонела первой увидела его, спускаясь по лестнице. Хаиме нес за ним чемоданы.

Сбежав по ступеням, Леонела повисла у Рикардо на шее.

— Любовь моя! Я не ждала тебя так быстро. Как я рада! А почему ты не предупредил о своем прилете?

— Времени не было… Как прошли торжества? Как здоровье Кандиды? Где она? Почему ты молчишь?

— Кандиду поместили в лечебницу для душевнобольных, — с трудом произнесла Леонела.

Рикардо замер.

— Почему ты не известила меня об этом?

— У тебя были дела. Я не хотела тебя расстраивать. К ним подошел Рохелио.

— Мы думали, — сказала Леонела, — что вдвоем с Рохелио мы справимся…

— Но не справились!

— Дульсина настояла, — виновато повесил голову Рохелио. Рикардо смотрел на него с горечью.

— Дульсина настояла! А где было твое мужество? Рохелио объяснил, что у Кандиды был нервный срыв и что она устроила в своей комнате настоящий погром. Рикардо тут же кликнул Хаиме, и они помчались в больницу. То, что он увидел там, удручило его. Кандида рыдала в его объятиях, но в глазах у нее появилась надежда.

Он обнимал ее, а сам думал: «Боже, какое злодейство!»

Официант принес им кофе с мороженым и ушел. Рохелио и Ванесса с живостью возобновили прерванный разговор.

Им было о чем поговорить друг с другом. Оба чувствовали себя в этом мире такими одинокими. Вдвоем им было легче. И они совсем не замечали, что из угла кафе, из-за декоративной пальмы, за ними следит, нервно куря, Эдуарде Рейносо.

Впрочем, надолго его не хватило. Он подошел к их столику, а они, увлеченные беседой, даже не заметили этого.

Ему пришлось подать голос:

— Я не помешаю?

Они подняли на него глаза.

— Как проводите время? Похоже, что неплохо…

Рохелио встал.

— Это не то, что ты вообразил, Эдуардо, — спокойно сказал он.

— Что, я не могу побеседовать со старым добрым другом? — спросила Ванесса.

— С каких это пор Рохелио Линарес стал тебе другом? — Эдуардо схватил Рохелио за лацканы пиджака.

Ванесса не ожидала от мужа такого темперамента.

— Прекрати комедию, Эдуардо. Ты делаешь нас посмешищем, — сказала она.

— Это вы делаете меня посмешищем! — крикнул он и, отпустив Рохелио, выбежал из кафе, успев на ходу добавить, что поговорит с ней дома.

Она извинилась перед Рохелио за бестактность мужа, но он ответил, что ему не за что ее прощать. Если кто-то и виноват в том, что с ними произошло, то они оба.

Когда в очередной раз Роза зашла навестить дона Анхеля, он спал, накрывшись одеялом с головой. Девушка принялась наливать в вазу на подоконнике воду, чтобы поставить в нее свежие цветы. Тут дон Анхель высунул нос из-под одеяла и заявил, что, право, стоило заболеть, чтобы иметь возможность пользоваться таким вниманием с ее стороны.

Роза, однако, пропустила этот комплимент мимо ушей. Она стояла посреди палаты, подняв кверху свой носик, а как будто к чему-то принюхивалась. Потом она перевела взгляд на постель Анхеля, перехватила его виноватый взгляд, а главное — увидела густой дым, поваливший вдруг из-под его одеяла.

— Вот это да! — изумленно произнесла она. — Да вы, шеф, горите. Жареным пахнет!

Она кинулась к нему и сорвала с него уже дымящееся одеяло. Так и есть: в руке у него была зажженная сигара!

Напрасно он твердил ей, что курит с тринадцати лет и теперь уже не в силах освободиться от дурной привычки. Чтобы погасить начинающийся пожар, Роза вылила на дона Анхеля воду из вазы, предназначенную для цветов.

Ванесса раздраженно швырнула на столик свою сумочку и ключи от дома.

— Так что ты хочешь мне сказать? Эдуардо, глядя мимо нее, спросил:

— Скажи, Рохелио Линарес был влюблен в тебя, не так ли?

— Когда это было! Время не стоит на месте.

— Да, и оно сыграло со мной злую шутку.