Найти тебя - Санта Монтефиоре

— Итак, — весело произнесла Армель, присаживаясь на край кровати и закидывая ногу на ногу, — у вас есть любовница.

— Это не ваше дело, — резко выпалил Салазар, явно смутившись.

Подойдя к окну, Хэмиш сложил руки на груди.

— Не волнуйтесь. Никто об этом не узнает, если вы окажете нам услугу.

— Но я ведь рассказал вам все, что знаю! — попытался возразить он.

— Вы сказали, что у Роберта Монтегю был партнер, — сказала Селестрия и затем спросила: — Кто этот человек?

— Бенедикт Девер, — ответил Салазар. Перехватив взгляд девушки, Армель слегка кивнула головой. Салазар чувствовал себя крайне неловко. Его волосы уже не были зачесаны назад, а падали на лоб, как толстые щупальца. Он приглаживал их пальцами, сгорая от стыда и страдая оттого, что его застали в таком пикантном виде. — Клянусь всеми святыми, я никогда его не видел. Я имел дело только с Робертом Монтегю и графиней. Я получал письменные указания, иногда по телефону или телеграммой. Графиня Валонья действовала от их имени, а плату за услуги она получала в моем офисе. Именно она выполняла для них грязную работу. Я лишь выступал посредником при сделках с единственной целью — обеспечивать их законность.

— И в каких сделках вы принимали участие? — спросил Хэмиш.

— В сделках с самолетами. Они продавали египтянам подержанные американские и английские истребители.

— О Господи!

— И когда это все началось? — спросила Селестрия.

— Восемнадцать месяцев назад. Девер уже тогда занимался продажей оружия. Я встретился с Робертом Монтегю во время его пребывания в Конвенто. И мы договорились проворачивать дела вместе. Потом появился ангар, и Девер приобрел самолеты. Он познакомился с египтянами в казино в Монако, и те захотели купить их. А у меня есть кое-какие связи в Италии. Я был им нужен. И если они мертвы, то я их не убивал. Это, скорее всего, дело рук египтян или мафии.

— Почему вы так считаете? — спросил Хэмиш.

— Вы хотите знать ответ? Тогда позвольте показать вам ангар, и вы сами все поймете. Я тоже был введен в заблуждение. — Было очевидно, что Салазар не имеет ни малейшего представления о том, что эти два человека являются одним и тем же лицом. Селестрия чувствовала, что он не лжет. Он действительно выполнял роль посредника. В отличие от них он, вероятно, даже не сомневался, что отец Селестрии покончил жизнь самоубийством.

Вся компания поехала в местечко, расположенное еще южнее, чтобы добраться до огромного белого ангара, одиноко стоявшего на сухой каменистой земле. Кругом не было видно ни единого здания. Салазар подвел всех к огромной скользящей двери и, открыв ключом навесной замок, толкнул ее. Та нехотя поддалась с резким и громким скрипом.

— Взгляните! — торжествующе воскликнул он, шагнув вперед. — Неудивительно, что эти два человека были убиты. Кому же из покупателей понравятся ржавые бесполезные самолеты, не способные летать?!

— И как же им удавалось так блефовать? — спросил Хэмиш, с изумлением рассматривая разношерстную коллекцию захудалых самолетов, уже давно развалившихся на части и ставших более похожими на кости со слоновьего кладбища.

— Все очень просто, как дважды два четыре. Монтегю и Девер собирали деньги на покупку самолетов. После того как египтяне вносили задаток, Девер и Монтегю исчезали с деньгами. А теперь у меня целая куча кредиторов, которым вовсе не нравится, когда с ними играют в прятки. Вы понимаете, о чем я говорю? — Он посмотрел на них с выражением отчаяния. — Руки Салазара не испачканы в крови.

— Он жив! — сердито заметила Армель и быстро зашла в ангар, чтобы осмотреться. — И просто скрывается. Если вы дорожите жизнью, то держите ухо востро с такими людьми, как эти, и не околачивайтесь здесь.

— Жив?! — Теперь Салазар выглядел смущенным.

— Да ради Бога, проснитесь, вы, глупец! — Армель уже просто потеряла терпение. — Мой муж и ее отец — один и тот же человек! — Салазар почесал затылок. Внезапно он стал выглядеть уставшим. — Та мерзкая венгерка, притворившись, что выполняет грязную работу для двоих человек, на самом деле работала на одного, чтобы никто и никогда не догадался об обратном. Бенедикт великолепен. Я им почти восторгаюсь сейчас, узнав, что ему удалась такая дерзкая афера. Он обвел вокруг пальца не только меня, но и всех нас, включая и вас, Салазар. — Она нервно засмеялась. — Во всех ваших сделках он получал двойную прибыль. Как вам такое нравится?

Салазар снова почесал затылок.

— Я вам не верю.

— Ну и дурак! — воскликнула она, срываясь на крик. — Но он так просто не отделается.

— Только давайте обойдемся без грубостей, — сказал Хэмиш, привлекая внимание Селестрии и сочувственно улыбаясь ей.

— Можно предположить, что он жив и скрывается вовсе не от нас, а от египтян, — тихо произнесла Селестрия. — По крайней мере это уже хоть что-то.

— У него было две жены! Что ему помешает завести еще одну? Он уже наверняка начал где-то новую жизнь с нашими деньгами.

— С деньгами египтян, — уточнил Салазар. — Для его же блага будет лучше, если он никогда не найдется.

— Смотри, как бы тебе самому не стать козлом отпущения, — сказал Хэмиш Салазару. — Даже страшно подумать, что египтяне сделают с тобой.

Какое-то время Салазар был похож на затравленного зверя. Затем, пожав плечами, он снова взял себя в руки.

— Жизнь — это вечная погоня за призраком, до которого так же нельзя дотронуться, как и до своего отражения в зеркале. Ты что-то выигрываешь, где-то проигрываешь, но для такого бизнесмена, как я, на первом месте всегда остается бизнес. И сейчас, если у вас ко мне все, неплохо было бы вернуться в город. Потратив впустую добрую половину дня, я не хотел бы его остаток провести так же.

Хэмиш поехал обратно в Кастеллино и высадил Салазара у его любовного гнездышка.

— Я по-прежнему убеждена, что у него рыльце в пушку, как у последнего грешника, — сказала Селестрия, наблюдая, как грешник направляется к дому тайных встреч с Розанной и исчезает там, закрыв за собой дверь.

— Не сомневаюсь, что именно он украл деньги. У него это на лице написано, — сказала Армель. — Однако я уверена, что он не совершал убийства.

— Так где же мой отец?

— А это, мой дружок, вопрос на миллион долларов.

Тем же вечером Хэмиш и Селестрия сидели возле старой крепости и наблюдали за розовым заревом заката, которое отражалось на морской глади. Прислонившись к вечнозеленому сучковатому дереву, Хэмиш крепко обнимал девушку, лежащую на его груди.

— Он может находиться где угодно, — сказала она. — Я все это время смотрела на море, думая, что оно увлекло его в свою пучину. Из-за папы мы прошли все муки ада, а он, вероятно, нежится на каком-нибудь золотом пляже под теплыми лучами солнца.

— Если он бежит от своей жизни, то у него никогда ее не будет. — В голосе Хэмиша появились горькие нотки.