Приват для Крутого - Екатерина Ромеро

К черту. Никакой гордости уже нет, больше ничего не осталось, и я реву. Я знаю, что сейчас Крутой правду сказал. Он вообще теперь меня не любит, и после такого мне только в могилу одна дорога.

И я совсем одна. Я ничего не смогла. Ни себя защитить, ни Алису. Я всех предала, и я всеми теперь не любима, и особенно им.

Тем, кого мне хотелось любить, кто меня любил и с кем впервые в жизни я узнала, что такое быть счастливой. А теперь ничего нет. Одна только ненависть моего хозяина Прайда.

Так лучше бы он правда меня тогда сбил. И все были бы довольны, и Фари был бы жив.

Тело пробирает дрожь, и все случается так быстро. Я вижу, как к нам подъезжает черная машина. Обычный фургон серого цвета. Он притормаживает, и я с ужасом вижу, как сзади опускается черное тонированное стекло и появляется дуло пистолета, которое направляют на Крутого, и я кричу во весь голос:

– САВЕЛИЙ!

А затем раздается выстрел, и мое сердце раскалывается пополам.

Глава 36

Люди в черных масках, визг шин, суета, но я ничего не замечаю, ведь я слышала выстрел.

– Даша, назад! Беги в клуб, беги! – кричит мне Савелий, и я резко срываюсь. Он побежит следом, мы успеем, но, обернувшись, я вижу, что Крутой упал. Боже, нет.

– Савелий!

Я разворачиваюсь и возвращаюсь уже тогда, когда мне до клуба остается добежать каких-то пару метров.

– Поднимайся, быстрее!

Подбегаю к Савелию, хватаю его за руку. Он слишком тяжелый, и я не могу его физически поднять, и та машина – она никуда не уезжает.

– Что ты творишь, Даша, беги, беги в клуб, живо! – рычит Крутой, но я не могу его оставить. Просто не могу.

– Я тебя не брошу. Вставай, пожалуйста, Савва!

Я хватаю его за руку, Крутой встает, а после я чувствую, как что-то кольнуло в груди. Как будто крошечный огонек поцеловал меня в ребро, а после этот огонь стал пламенем и начал разрастаться по груди, точно огненный цветок.

– Даша!

Почему-то все останавливается и бежать я не могу. Я отлетаю в стену и больно ударяюсь об нее спиной. Вижу, как машина резко срывается с места и уезжает, а после перевожу взгляд на Савелия. Он почему-то стал бледным и смотрит на меня. Страшно.

Я машинально трогаю область груди и после вижу красное на дрожащей ладони.

– У меня кровь.

– Нет-нет-нет! Черт, Даша!

Все кружится, и еще больно дышать. Кашлять не могу, и ноги что-то не держат. Я опускаюсь на колени и чувствую только, что Савелий меня подхватил на руки и прижал к себе.

– В меня попало…

– Боже, нет! Это была моя пуля! Держись!

***

Заказчик Мамай, и я должен был сам догадаться раньше. Эта гнида еще тогда свалила в Америку, боясь, что я его найду и кончу, а теперь, видать, он вернулся мстить за брата. Притом мстить так говнисто, топя меня слоями, начиная от бизнеса и друзей, а после решил тупо меня грохнуть.

Я не знаю, что чувствую, когда Воробей наконец-то признается во всем. Гнев? Ненависть, боль? Нет, это какое-то дикое комбо, которое я даже описать не могу. Меня словно ножом в спину пырнули, и это она сделала, снова, блядь, она.

Я не знаю уже, как реагировать, просто сваливаю, иду по улице и вспоминаю, что у меня была сестра, у меня была мама и все должно было быть иначе.

Не ринг и братки, я никогда себе такой судьбы не хотел, но меня жизнь таким зверем сделала, и уже ничего не отмотать назад, а еще она знала. Даша знала, кто такой Мамай, и все равно ничего не рассказала!

От этого мне просто сдохнуть теперь хочется, и эта ложь… Мне кажется, что скоро я в ней повязну, как в болоте.

Она бежала за мной по этому морозу в моей футболке и пиджаке, а я шел и не мог понять, что со мной, сука, не так.

Что мне теперь делать. Я просто хочу удавить ее сейчас. Ни одну бабу до Даши я не ненавидел так сильно, ни одну мне не хотелось реально придушить голыми руками.

А после все резко меняется. Киллер, наемники, там была целая бригада. Они ехали за мной и должны были меня грохнуть на том перекрестке. Идеальное место, я вышел без ствола, просто налегке у своего же клуба, и еще эта сука Беркут мне ногу повредил, я споткнулся и уже готов был сдохнуть, но нет.

Даша с какого-то хрена вернулась за мной, и, когда, казалось бы, оставалось всего ничего до входа в безопасность, она запищала глухо, и я понял, что в нее попали. Воробей отлетела в стену, и мне стало страшно, когда я увидел красное проступающее пятно у нее на груди.

– Даша, зачем, ну зачем ты вернулась?! Даша, черт!

Она что-то лепетала и дрожала, пока я бежал в клуб, неся свою птичку на руках. Это была моя пуля.

Глава 37

“– Ты мой мир.

– Что с тобой, воробей? Неужели так растрогалась? Всего лишь квартира.

– Для меня не всего лишь. Спасибо за то, что ты думаешь обо мне. Ты мой мир, хорошо? Просто знай это.

– Хорошо.

Я крепко его обнимаю, и Крутой уходит. Хлопает дверь, а я опускаюсь на пол, сжимая ключи в руке. Я их только что своровала из его пиджака и, кажется, уже выкопала себе могилу”. Приват для Крутого

– ГАНС! Даня, сюда! Быстрее!

Я заношу Дашу в клуб, мои руки пропитаны ее кровью.

– Боже, что случилось?

– Наемники, киллеры прямо у клуба!

Все сходятся, а меня самого трясти начинает, руки дрожат, сердце колотится как ненормальное.

– В Дашу попало, куда, Савва?

– Да, да, попало! Блядь, на хуя ты полезла! Я ж тебе говорил вернуться в клуб!

Хватаюсь за голову, моя предательница лежит на диване, а из огнестрела кровь хлещет просто. Много, много крови, она крупными реками расходится по полу.

– Прости… прости, я не хотела.

Дрожит, точно заяц, ладонь прижала к ране и плачет, а я не могу. Иначе как пиздец это просто не назвать.

– Черт, дайте полотенце, живо!

Подхожу к ней и прижимаю ее рану, а кровь так и хлещет. У Брандо тогда царапина