Продавец приключений - Георгий Михайлович Садовников

А час спустя в мой номер постучались, и мужчина в форме рассыльного вручил мне водолазный костюм. Рассыльный оказался на редкость застенчивым человеком, он закрывал лицо свободной рукой и то и дело отворачивался от меня, поэтому я разглядел только массивную медную серьгу, покачивающуюся над плечом, и жёсткий чёрный ус, вылезший между толстыми пальцами.

Рассыльный почему-то беспокоился, что у него не примут костюм, но я взял свёрток и чистосердечно поблагодарил его.

– Значит, вы меня не узнали? – недоверчиво спросил рассыльный.

– А вы хотите, чтобы я вас узнал? – спросил я в свою очередь его.

– Ну конечно же нет! – испугался рассыльный.

– Тогда я вас не узнал, – успокоил я этого человека.

Рассыльный подпрыгнул от радости почти до потолка и выскочил за дверь, боясь, что я передумаю и узнаю его. Ещё не успели затихнуть его шаги, как появился представитель местных сантехников и принёс мне второй водолазный костюм. Я поблагодарил коллег за помощь и отказался от нового свёртка, сказав, что человек, пожелавший остаться неизвестным, уже принёс мне один костюм.

Едва рассвело, я поднялся с постели, взял чемодан и водолазный костюм и вышел из номера. В коридорах было безлюдно – персонал и постояльцы ещё досматривали последние сны.

В дверях гостиницы меня поджидало происшествие, которое в тот момент показалось мне не заслуживающим особого внимания. Выходя на улицу, я столкнулся с рыбаком, вносившим в гостиницу туго набитый зелёный рюкзак. Наше столкновение оказалось настолько неожиданным, что мой бывший попутчик выронил свою ношу. Рюкзак раскрылся, и я увидел брикеты с надписью: «Динамит».

Один из брикетов выкатился из рюкзака и, ударившись об пол, взорвался с оглушительным грохотом. Когда рассеялся дым, я увидел, что взрыв вынес двери на ту сторону улицы, разворотил вчистую пол и в клочья разорвал шнурки в моих туфлях. А мой рыболов стоял совершенно невредимый. Только понёс какую-то забавную околесицу.

– Проклятье! – закричал он, рыча. – Выходит, вы знаете всё! Всё кончено, тысяча чертей!

«Ну и весельчак же этот рыболов. Вчера разыграл мальчишку. Теперь ради шутки ни свет ни заря таскает с собой динамит», – помнится, промелькнуло в моей голове.

Я заверил его, что он ошибается, что я ничего не знаю, и пошагал в направлении к океану.

Купив мимоходом у дежурного чистильщика обуви новые шнурки, я вышел на пляж и начал готовиться к работе: поддел под спецовку водолазный костюм и смазал маслом свой инструмент, чтобы тот не заржавел в воде.

Время ещё стояло раннее, я был один на всём тихоокеанском побережье от Берингова пролива до мыса Горн. Правда, в пяти шагах от меня спрятался какой-то человек – макушка его соломенной шляпы торчала из-за песчаного холмика. Но так как хозяин шляпы настойчиво делал вид, будто его здесь нет, я, чтобы не обидеть его, считал, что стою на всём побережье один.

Закончив приготовления, я сложил инструмент в чемоданчик и направился в глубь океана. Когда вода поднялась до моего подбородка, с берега донёсся хриплый крик:

– Счастливого пути, спаситель океана!

По пляжу носился уже известный тебе рыболов. Он неистово размахивал руками и хохотал точно сумасшедший.

Я хотел поблагодарить рыболова за его доброе пожелание, но оступился и начал медленно погружаться в тёмно-зелёную бездну.

И уже в первых слоях пучины меня, оказывается, поджидала опасность. Вася, мой скафандр был дырявым, и в отверстие тотчас устремилась океанская вода. Она поднялась по моему телу и хлынула в нос и в уши. Мой богатый житейский опыт подсказал мне, что я тону.

Я начал энергично спасать себя: сбросил уже бесполезный шлем, достал из чемодана необходимый материал и зашпаклевал себе нос и уши и крепко стиснул рот, завершив тем самым полную герметизацию своего тела.

Теперь следовало позаботиться о воздухе, без которого, как тебе известно, не может жить человек. Но где его взять в глубине океана? Вот в чём заключалось главное препятствие. И вдруг меня осенило. Что такое вода, как не кислород с водородом, сказал я себе. Стоит расщепить молекулу воды, и кислорода у меня будет предостаточно. Ходи под водой, сколько душа пожелает.

Правда, ещё никому не удавалось расщепить молекулу без специальных приборов, но я решил попытаться и взял для пробы одну молекулу на зуб и… признаюсь без ложной скромности, у меня каким-то образом получилось. Расколов молекулу, точно орех, я выплюнул атомы водорода, а кислород отправил в лёгкие, и сделал это вовремя, потому что организм мой стал уже задыхаться без воздуха.

За первой молекулой я расщепил вторую, третью и затем зашагал, лузгая их, словно семечки, по дну океана. Мои глаза при этом зорко всматривались в ил. Они уже искали то, что грозило гибелью океану.

Ты хочешь спросить: так что же явилось причиной несчастья, постигшего океан? Я вижу это по твоим глазам. Ну-ну, спроси, не стесняйся…

…Я спросил: что же в самом деле явилось причиной?..

– То, что оставалось загадкой для людей, не знакомых с сантехникой, для нас, слесарей-водопроводчиков, было ясней ясного, – сказал слесарь, лукаво улыбаясь. – Уровень воды в океане убывал оттого, что прохудилось дно. И моя задача заключалась в одном: найти место утечки и заделать дыру. Работа, как видишь, несложная даже для мастера средней руки.

И вот шёл я по дну океана, может, день, а может, и два. Есть и спать мне ещё не хотелось, поскольку на суше за это время пролетело минут двадцать всего. Мои мышцы были налиты бодростью. Тело казалось особенно лёгким и ловким.

А между тем на меня давил толщенный слой воды, который другого на моём месте давно бы сплющил в лепёшку, но я почему-то не чувствовал этого и как ни в чём не бывало спускался дальше в океанскую бездну.

А вокруг меня расстилался диковинный пейзаж. Там-сям виднелись рощи кораллов, и среди них торчали корпуса затонувших кораблей: каравелл, фрегатов, фелюг разных, бригов и шхун. А рыб, Вася… а рыб, доложу я тебе, и самых красивых не перечесть… Ты аквариум в девятой квартире видел? – спросил Базиль Тихонович.

Я кивнул утвердительно. В девятой квартире жил учёный-зоолог, и, если уж говорить точно, у него было даже два аквариума. Один в форме стеклянного ящика. Другой – побольше – был похож на огромную половину шара.

– Так вот. Океан больше в сто раз! – продолжал Базиль Тихонович. – Я имею в виду, конечно, аквариум, похожий на половину шара.

Я тут же мысленно уменьшил слесаря в сто раз и представил его на дне аквариума, среди ракушек и водорослей.

– В общем, там красотища такая! Вот где санатории строить! Лично я за минуту так отдохнул, что даже прибавил в весе на один килограмм… – сказал слесарь.

– Базиль Тихоныч, а как же акулы? Неужели не было ни одной акулы? – перебил я слесаря, чувствуя, что он начинает отклоняться в другую сторону.

– Акулы? – спохватился слесарь и даже немного обиделся на меня. – Эх, Вася, Вася, плохо ты знаешь океан! Там не просто акула, а тысячи акул! Они тотчас окружили меня, и одна бросилась в атаку. Видать, ей поручили разведать, кто это, мол, и зачем. Ну а если, мол, и слопаешь, сказали, туда ему и дорога. В желудок, значит.

Акула разинула пасть, зубы пересчитать можно. И я пересчитал. Получилось тысяча и один зуб. «Э, ты должен что-то придумать, иначе она и вправду слопает тебя», – сказал я себе.

И тут мне вспомнились рассказы одного старого моряка, который проплавал юнгой целых пятьдесят лет. Он утверждал, будто акула живёт только в движении и если её остановить, она тут же упадёт на дно и погибнет.

В моей голове сейчас же родился план действий. Я увильнул от зубов наглой хищницы и побежал к затонувшей шхуне, справедливо полагая, что поскольку шхуна – торговое судно, то там обязательно найдётся то немногое, что могло мне помочь в борьбе с акулой. И надежды не обманули меня. Я взобрался на палубу, быстренько отыскал пустой ящик, выбил из него дно и, когда акула, описав дугу, бросилась на меня вторично, подпустил её близко к себе и хладнокровно, точно лассо, набросил на хищницу ящик.

Очутившись в моей ловушке, акула ткнулась мордой в переднюю стенку, потом хотела податься назад, но там её не пустила другая стенка. Мой импровизированный садок сковал движения хищницы. Она остановилась и тотчас пошла на дно, перевернувшись белым брюхом вверх.

Её плачевный пример охладил боевой пыл остальных акул. Только