Четыре сестры - Малика Ферджух

– Как он назывался, этот инструмент? – спросила Энид.

– Какой инструмент?

– Гийеметтин.

– Арфа. Но это же просто легенда.

Сидони расцеловала их на прощание, и они ушли, катя за собой полную сумку. Когда они прошли метров сто, Энид сказала:

– Может быть, это она – призрак… Гийеметта Обер-как-ее-там.

– Я даже не знаю, как звучит арфа.

– Помнишь Арпо? Того из братьев Маркс, который молчит? Вот он на ней играет.

– Ага.

В эту ночь Энид ждала, лежа в постели, уставившись в темный потолок. Но все было тихо. Ветер улегся. И призрак безмолвствовал.

8

Беби-ситтинг и Бой с тенью, или Смертоубийство за багет

В пятницу Женевьева вернулась поздно, запыхавшаяся и взмокшая, после своего «беби-ситтинга».

– Ты пасешь маленьких Десульеров? Или свору питбулей? – заметила Шарли.

– Это из-за автобуса! – пропыхтела Женевьева и покраснела бы, если бы уже не была пунцовой. – Я бежала.

Она поспешила наверх, чтобы избежать расспросов и принять душ. На последней ступеньке Макарони ждала Гортензия: на плече полотенце, в руке мыло, на коленях «Шейла Великая».

– Ты думаешь, что сможешь воспользоваться ванной? – остановила она сестру. – Ни-ни. К нам нагрянула Дивизия БезБашенных!

– Черт! Кровожадная вечеринка Беттины и ее подруг… Совсем забыла!

Оставалась ванная при гостевой спальне.

– Ошибка! – сказала Гортензия, читая мысли сестры. – Там сейчас Коломба. И уж извини, мы с Энид записались в лист ожидания.

Женевьева ушла в свою комнату. Ничего не поделаешь. Поскольку под одеждой на ней еще была форма для «беби-ситтинга» (иначе говоря, тайского бокса), можно было продолжить тренировку.

Она заперла дверь, сняла джинсы и свитер, оставшись в шортах и майке. Повязала на голову мунгкон, потрогала куанг ранг на шее, надела перчатки, которые прятала в сумке, и, встав перед зеркальным шкафом, начала бой с тенью.

Отец появился в зеркале, прислонившись плечом к стенке закрытой кровати. Руки в карманах – она всегда любила эту его манеру держаться.

– Не пора ли тебе им признаться, а?

– Привет, Фред, – ответила она. – Что новенького?

– Скажи им правду.

– Как-нибудь на днях.

Женевьева опустила голову, уклоняясь от прямого удара своей тени.

– Скрытница, – с улыбкой прошептал Фред.

Развернувшись в свинге, Женевьева увидела маму, которая искала на полке какую-то книгу.

– Ты тоже здесь?

– Я хотела перечитать «Остров надежды», – сказала мама. – Думала, он у тебя здесь.

– Он у Шарли.

– Ладно, пойду попрошу у нее.

Женевьева перестала боксировать, повернулась и внимательно посмотрела на родителей:

– А вы к Шарли тоже приходите?

Отец улыбнулся, прижав палец к губам, обнял другой рукой жену, и оба исчезли.

Женевьева всмотрелась в свою одинокую тень в зеркале. Знали бы сестры, что у нее целых две тайны!

На другом конце коридора, в ванной комнате, тоже надежно запертой на засов, Беттина, Дениза и Беотэги делали пробы устрашающего макияжа к следующему четвергу. Беотэги купила серьги в виде тарантулов, Дениза наклеила татуировки летучих мышей, а Беттина примеряла линзы «змеиный глаз».

– Туда надо плюнуть, чтобы пристала к глазу.

– Бе-е! Ты уверена? Читала инструкцию?

– Нет. Но Эвридика Саше из первого «Д»[9] всегда плюет в свои линзы для близорукости.

Беттина плюнула. Линза слетела с пальца. Смеясь и визжа, девочки принялись ее искать, ползая на четвереньках по плиточному полу.

– Нашла!

– Балда, это не линза.

– Это накладной ноготь, ты его потеряла.

В дверь постучали.

– Спасибо за хлеб, Беттина! – крикнул голос Шарли.

– Черт, хлеб! – пробормотала Беттина, хлопнув себя по лбу. – Совсем из головы вон… Эй, Шарли!

Но Шарли уже ушла, и звук ее шагов затих на лестнице.

– Сваливаем отсюда, – решила Беттина, когда линза была наконец найдена.

Они в последний раз полюбовались собой в зеркале. На лестничной площадке им встретилась Коломба, выходившая из другой ванной.

– Великолепно! – воскликнула она от всей души. – Это для кровожадной вечеринки?

– Нет. Просто пробы для четверга.

В четверг были Хеллоуин и большой праздник в городе. Повсюду висели афиши.

– Вы произведете фурор, – сказала Коломба.

Они посмотрели ей вслед, ни слова не говоря. Беттина скорчила рожу у нее за спиной. Когда Коломба скрылась, Дениза тоненько пропищала:

– Ви происьведете фюрор, вау!

И все трое покатились от смеха, который Коломба внизу отлично слышала.

Позже макияж был одобрен веселыми возгласами Энид и Шарли. Сидевшая за компьютером Коломба, которой не было никакого резона еще раз выказывать любезность этим трем язвам, не отрывалась от экрана.

Беттина вдруг заметила, что Энид ест бутерброд с шоколадом.

– Хлеб, значит, остался. И надо было меня упрекать, что я забыла его купить?

– Забыла? – удивилась Шарли. – Багеты в кухне – разве это не ты?

– Ничего подобного. Я думала, твое «спасибо» – просто издевка.

Все растерянно переглянулись.

– Это ты, Гортензия?

– Нет.

– Женевьева? Энид?

– Нет.

– Нет.

– Призрак?

– Ох! Заткнись, Энид!

– Это я, – сказала Коломба.

Сестры обернулись.

– Я слышала сегодня утром, как Шарли просила Беттину не забыть хлеб. И я… Вот и всё. Его, надеюсь, хватит?

У Беттины защипало в носу от злости.

Коломба слышала, как Шарли утром просила ее…

– А если бы я купила, – проговорила она ледяным тоном, – что бы ты сделала с твоими багетами? Косточки для бюстгальтера?

Она с удовольствием смотрела, как бледнеет Коломба.

– Я видела, как ты входила с подругами в магазин шуток, – спокойно объяснила та. – Булочная уже закрывалась. Я решила, что ты забыла.

Дениза и Беотэги сжали с двух сторон локти Беттины. Не сознавая, какая драма разыгрывается на ее глазах, Шарли улыбнулась Коломбе:

– Базиль будет тебе благодарен. Он ест с хлебом даже пиццу!

Она ушла в кухню, где Энид делала себе новый бутерброд. Коломба осталась одна с тремя своими врагинями.

– Браво, Недотрога! – прошипела Беттина.

– Я не хотела, чтобы Шарли узнала, что это я, – заверила Коломба, – но…

Беотэги издала ртом неприятный звук и заключила:

– Притвора.

Они ушли, держась за руки. Коломба показала им вслед язык. Вернулась Энид с бутербродом. Она посмотрела на Коломбу, нашла ее милой и грустной и задумалась, что бы ей сказать милого и веселого.

– Сейчас придет твой поклонник.

Глаза Коломбы вспыхнули.

– Мой поклонник?

Энид удивилась, поняв, что она действительно кого-то ждала.

– Кловис Булесте. Он придет на кровожадную вечеринку.

Энид прыснула. Коломба тоже прыснула, как будто услышала что-то действительно смешное. Энид подумала, что Коломба, возможно, вправду влюбилась в Кловиса.

– Ты пойдешь к Беттине смотреть ужастики?

– Не думаю, – ответила Коломба и перебросила косу с правого плеча на левое.

– Я тоже, – вздохнула Энид. – Я еще маленькая.

* * *

Ред-Гуз, штат Коннектикут. В грозовую