Во времена Перуна - Владимир Брониславович Муравьев

Олег вздрогнул, этот стук показался ему продолжением его дум. Мелькнула мысль: "Гонец!"

Олег подался вперёд, торопясь увидеть, кто же там, за дверью.

Через порог в гридницу ввалились два припозднившихся дружинника Горюн и Лихоня.

Со всех сторон послышались крики, смех.

— Ну и здоровы спать!

— Они ещё вчера на сегодня наелись!

— Они-то наелись, а брюхо каждый день еды требует!

Никто из пирующих за длинными столами не заметил,

как побледнел Олег и как краска вернулась на его лицо красными пятнами.

"Надо решаться воевать Киев, — сказал себе Олег, — пока Аскольд сам не пришёл к Новгороду".

ПОЙДИ ТУДА, НЕ ЗНАЮ КУДА

Олег объявил, что едет на несколько дней в своё княжеское село Любавино.

За себя оставил в Новгороде старого воеводу Велемудра, известного своей рассудительностью и медлительностью.

Оставил больше ради чести, чем по надобности.

Поездки князя в его подгородные сёла и владения были обычным делом, поэтому эта поездка не обратила на себя ничьего внимания.

Ехал князь один, без слуг, и снарядился по-лёгкому, оделся, как простой воин, из оружия взял только лёгкий меч и нож.

Садясь на коня, позвал Ролава:

— Проводи немного.

За Перуновой рощей Олег свернул с дороги и сказал удивлённому Ролаву:

— Я еду в Псковские леса искать Всеведа. Тебе одному говорю об этом, чтобы знал, где я, если вдруг случится крайняя надобность.

— Князь, возьми кого-нибудь с собой. Путь опасный…

Олег усмехнулся:

— Нет, Ролав, поеду один. Раз уж решил судьбу пытать, ни к чему от неё прятаться.

Ещё до того, как Рюрик стал новгородским князем, в словенском Городе жил волхв Всевед. Он был жрецом при главном мольбище, толковал народу волю богов, объявлял, принята жертва или отвергнута и как велят боги поступать.

По всей словенской земле Всевед слыл самым знающим и мудрым волхвом.

К Всеведу приходило много народу: князья, смерды, купцы, воеводы. Приходили на Ильмень к волхву даже из чудских земель, известных своими предсказателями, колдунами и знахарями.

Но вот в Городе начались междоусобицы, один конец встал на другой, люди стали чаще обращаться к Всеведу за советом, как вернее погубить врага. Ненависть сделала их глухими к словам, помутила разум. Они стали принимать малое за большое, большое считать ничтожным и упорствовать в своём заблуждении.

Тогда волхв ушёл из Города в леса, оставив горожан пожинать горькие плоды своей вражды.

И с тех пор он сгинул. Правда, несколько лет назад один охотник рассказывал, что однажды зимой, гоняясь на лыжах за куницей, он не заметил оврага и с кручи полетел вниз.

Пока летел, переломал руки, ноги, разбил голову. Очнулся в избушке. Лежит на лавке. Попробовал шевельнуться, всё болит, застонал от боли. Подошёл к нему старик и говорит:

— Лежи тихо. На тебе живого места нет, сильно расшибся. Но я тебя на ноги поставлю.

И тут охотник узнал Всеведа, однако для верности спросил:

— Кто ты, дедушка?

— Человек, — ответил старик.

Действительно, старик поднял охотника; над ранами шептал, давал отвары пить, мазями мазал, после проводил из лесу, сказав:

— У тебя небось память отбило, в какую сторону идти, так ты иди на утреннее солнышко, а о том, что был у меня, людям не болтай.

Охотник говорил, что был тот старик очень похож на Всеведа. А может, это был и не Всевед, кто его знает. Но после того случая никто из охотников, охотившихся в запсковских лесах, того старика больше не встречал.

Олег ехал по чаще без дороги. Конь шёл шагом. Деревья наверху смыкались ветвями. В лесу было сумрачно.

Вдруг впереди посветлело. Чаща кончилась, Олег въехал в светлый молодой березняк, за ним виднелась большая поляна.

ВСЕВЕД

Когда-то эта поляна была вырублена. Но теперь, давно не чищенная, она заросла берёзками, орешником, кое-где темнеющими ёлочками и высокой густой травой.

На дальнем краю поляны, возвышаясь над светлой молодой листвой, темнели идолы. Олег направил коня прямо к ним. Конь шёл шагом, с опаской и осторожностью опуская копыта в разноцветную травяную пучину. Олег словно плыл в лодке: шелестя, расступались берёзки, трава, колышась, захлёстывала ноги.

Ближе к мольбищу кусты были ниже и вокруг идолов и кострища были вырублены неровной узкой полоской шага в два, трава кое-где выкошена. Но от этого ещё острее ощущалось, что капище не посещается людьми, а его служитель мало-помалу слабеет в неравной борьбе с наступающим на него лесом.

Немного поодаль от капища, в лесу, под сосной, Олег увидел маленькую, вросшую в землю избушку, тесины её крыши чуть-чуть не доставали земли.

Дверь избушки была растворена.

Олег подъехал к избушке, слез с коня, привязал его за сук и, наклонившись, заглянул в открытую дверь.

В полутьме он различил лавку с постеленным на ней кожухом, вязки грибов и трав по стенам, чёрный низкий очаг и два горшка на нём.

— Эй, хозяин! — окликнул Олег.

На его голос с лавки спрыгнула кошка и, юркнув мимо него, выскочила из избы.

Убедившись, что в избушке никого нет, Олег пошёл по узкой тропке, уходящей от дверей в лес" видимо, к источнику.

Тропинка действительно вела к воде, и вскоре Олег вышел к ручью.

У ручья на толстом поваленном дереве сидел седой старик в длинной белой рубахе. У его ног стояло берестяное ведёрко с водой. Олег, шурша кустами, подошёл и встал возле него.

— Здравствуй, Всевед, — сказал Олег.

— Здравствуй, молодец, — обернувшись, ответил старик.

И тут Олег смог рассмотреть его. Густые седые брови клочьями нависали над глазами, отбрасывая на них глубокую тень, и глаза сверкали оттуда лучисто и таинственно, как звёзды в чёрной тьме колодца.

Всевед встал, взял ведро и, не сказав ничего больше, пошёл по тропке к дому.

Олег постоял немного и пошёл за стариком.

Из-за кустов Олег услышал, что старик с кем-то тихо разговаривает. Всевед скажет что-то, а его собеседник отвечает неразборчивым ворчаньем.

Олег вышел на поляну и увидел возле избушки медведя, который заступил старику дорогу.

— Поди сам на ручей напейся, — говорил Всевед.

Медведь заворчал.

— Из ведёрка тебе хочется?

Ворчание.

— Ну ладно, пей, только не всё ведро.

Медведь сунул морду в ведёрко.

— Страсть любит из ведра пить, — сказал Всевед Олегу и потянул ведро от медведя: — Хватит, хватит, недосуг мне снова на ручей идти. Видишь, ко мне гость пришёл.

Медведь оторвался от воды и, ворча, скрылся в кустах.

— Ну, молодец, говори, что привело тебя ко мне? — спросил Всевед, усаживаясь на обрубок дерева в тени. — Говори не