Музыка крыльев - Дэвид Алмонд

Вдалеке безмолвно пролетел самолёт.

Она его заметила, но продолжила спокойно заниматься своим делом.

Её ступни и тело обратились в камень.

Её дыхание и разум растворились в воздухе.

Её музыка была разом и камнем, и воздухом.

Она чуть раскачивалась.

Она исторгала себя наружу вместе с музыкой.

А исторгнув, посмотрела на себя извне и поняла, что, даже если она сейчас уйдёт прочь, другая Сильвия Карр останется на скале и продолжит играть. Продолжит играть…

Казалось, она может превратиться в жаворонка, взмыть в небо, посмотреть вниз, а там, на скале, будет играть Сильвия Карр. Всегда.

Птицы пели и звали…

Воздух и земля пели и звали…

О, как же сладко слиться с землёй, с воздухом, с музыкой.

Как же…

— Сильвия! Сильвия Карр!

Она вздрогнула.

Резко очнулась.

— Сильвия-я-я!

Голос Колина доносился откуда-то издалека.

А-а, вон он — крошечная фигурка ниже на тропе. Несётся сломя голову, вопит её имя, и это имя закручивается вокруг неё смерчем.

Она опустила руку с костью. И стала ждать.

Точно выпрастываешься из сна.

Нет, не из сна. Из чего-то более сильного, глубокого и странного.

— Откуда ты вернулась? — прошептала она себе. — Что, чёрт возьми, с тобой делается?

Мальчик приближался.

Воздух вздрагивал от его криков, земля сотрясалась от его шагов.

Добрался. Остановился.

— Она не знает, где ты! — сказал он. — Зовёт, звонит!

О чём он?

Она онемела.

— Твоя мама! — повторял он.

Слова казались бессмысленными.

— Тебя мама зовёт!

Она спустилась со скалы.

Положила полую кость в карман куртки.

— Пошли скорее! — Колин обернулся, словно собираясь вести её.

— Зачем? — сумела спросить она.

— Что-то случилось. Ты ей нужна.

Он снова оглянулся.

— Сильвия, ты идти-то можешь?

Она заморгала, кивнула и с трудом выговорила:

— Да.

— Хорошо!

Она последовала за ним.

Пока он вёл её вниз, Земля и Вселенная закручивались вокруг неё вихрем.

Мама была возле машины — запихивала чемодан в багажник.

— Где тебя носит?

Сильвия махнула рукой в пустоту.

— Просто. Была наверху.

— Где наверху? Я тебе звонила-звонила… Не слышала, что ли?

Сильвия стояла столбом.

— Сильвия!

— Что — «Сильвия»?

— Кое-что случилось. Мне срочно надо в город.

Сильвия зажмурилась, пытаясь сосредоточиться на происходящем.

— Кое-что? С папой?

— Нет. С одним мальчиком.

— Опять твои мальчики! Ты в отпуске, мама.

— Он сбежал из дома.

— И что? Все дети хотят сбежать из дома.

— Его зовут Малкольм. Ему всего двенадцать лет. Он меня зовёт.

— Что?

— Мне передали, что он ни с кем, кроме меня, говорить не будет.

— Кто передал?

— Его мать.

— Его мать звонит тебе, когда ты в отпуске?

— Сильвия, он сказал, что хочет покончить с собой.

— Значит, ему надо к врачу.

— Он и обратился к врачу. Он хочет меня видеть.

— Ох, мам.

— Ты поедешь?

— Я? Почему?

— Чтобы не быть тут одной.

— А ты надолго?

— Не знаю. На день-два. У него никого нет, Сильвия.

— Мать же есть?

— Ты просто не знакома с его матерью.

Сильвия вздохнула. Её собственная мама всегда жертва, в любой ситуации.

— Значит, остаёшься? — уточнила мама. — И ты тут одна справишься, правда?

— До города всего пятьдесят миль, — сказала Сильвия. — Я всё-таки не во Внешней Монго…

— И семья Габриеля рядом. Я предупредила Энтони. Ещё есть Андреас.

— Да, мама. Всё будет хорошо. Поезжай к своему мальчику. Твоих проблемных мальчиков никто, кроме тебя, не спасёт.

— Да. Тебе не страшно?

— Мам, ну…

— Ладно, дщерь, поняла. Я туплю. И нежничаю.

— Мам. Ты любимая.

— Да?

Сильвия потянулась и поцеловала маму в щёку.

— Да. Ты очень любимая. Езжай осторожно.

— Хорошо. Ты справишься?

— Да, мам.

— Ты точно не боишься?

— Мам!

Мама села в машину, захлопнула дверцу и уехала. Сильвия смотрела, как машина взбирается по извилистой дороге и выезжает из деревни.

Она стояла там, пока мамина машина не скрылась из виду. Колин стоял рядом.

— Ты знаешь этого Малкольма? — спросил он.

— Нет.

— Мы о тебе позаботимся.

— Обо мне не нужно заботиться.

Она нащупала в кармане полую кость.

Вокруг воцарилась тишина.

Она вздрогнула.

Её внезапно охватил страх.

И она пошла качаться на качелях с Габриелем.

Цепи грохотали, скрипели, а они раскачивались взад-вперёд, взад-вперёд.

Молча.

Габриель напевал какую-то народную песенку в ритме качелей.

— Мне мама рассказала про твою маму… — сказала Сильвия.

— Ну да…

— Ужасно.

— Иногда мне кажется, что я её почти не помню. А потом помню. Мы о ней часто говорим. Тогда она с нами.

— Это хорошо.

— Люди обычно не знают, что сказать, — добавил он. — Да что тут скажешь? Она умерла. Давно.

Верно. Сказать было нечего.

Они раскачивались взад-вперёд, взад-вперёд.

— Дурацкая штука, — сказал он. — Долой смерть!

— Да, — подхватила она. — Долой!

Стая скворцов разом вспорхнула и с криками улетела прочь.

Они качались, они улыбались, цепи скрежетали, а их мысли катились дальше.

— Девушка… — начала было Сильвия.

— Девушка?

Она засмеялась. И поняла, что не знает, как рассказать. Она просто качалась и смотрела вперёд, за холмы, в небо.

— Да, — сказала она, — жила-была девушка, вот и всё.

— Так начинаются сказки. Или песни.

Он запел.

Жила-была девушка, вот и всё.

Её звали Сильвия Карр.

Её занесло в нортумбрийскую глушь,

И это был сущий кошмар.

Он раскачался сильнее, и качели поднялись выше, скрипя и скрежеща.

Она познакомилась с олухом,

Надышалась там чистым воздухом,

А потом нашла птицу,

Канюка — не синицу,

Взявши полую кость,

Чтобы сделать не гвоздь,

Чтобы музыке литься…

Он захихикал.

— Называется «Баллада о Сильвии Карр», — пропел он и добавил: — Жизнь всегда можно спеть.

— Пой, — сказала она.

Ростом — крошечная птичка,

Силой — вылитый медведь,

А умище… а умище…

Как… трагедь или комедь…

Он расхохотался.

— Может, вся твоя жизнь — баллада! И вообще жизнь любого человека — баллада. И если подобрать правильные слова и мелодию, люди будут петь её вечно!

Он запел:

Ла-ла-ла, маленькая Сильвия Карр,

Ла-ла-ла-ла-ла, великая Сильвия Карр!

Его песня вместе с их хохотом взмыла вверх, как вихрь, над деревней, над холмами и унеслась в безбрежное небо.

Взад-вперёд качались они. Вверх-вниз.

Скрип-скрип. Вжик-вжик.

Да, я сказка, подумала Сильвия. И баллада.

Взад-вперёд, взад-вперёд.

Взад-вперёд, вверх-вниз.

Скрип-скрип. Вжик-вжик.

— Да здравствует жизнь, — пел Габриель. — А смерть — долой, долой, долой!

Ужинала она в тот вечер у Габриеля.